Его задача была простой: не подпускать ко мне стаю и дать сразиться с главарём один на один. Тот, кто создал этого гомункула, отлично понимал, что делает. Если выживу, то доберусь до этого алхимика, ведь сейчас он тоже нарушал закон о мирных магах, как и я.

В этот момент место схватки окружили деревенские.

Кажется, сюда явились все тридцать семь душ. Мужчины, женщины, старики, дети — никто не остался в стороне. Грязные, вымотанные, раненые, обожженные, но пришли. И дед Архип, и кузнец с клюкой, и обе бывшие горничные, и мужики, что работали в усадьбе. Даже староста деревни не сбежал.

И настроены они были решительно.

Ну а потом к ним присоединились ещё двое из усадьбы: Нонна и Эл. А позади них встал мой рысарь.

Увидев такую толпу, кочевники тут же отпрянули от гомункула, поднялись в небо и зависли над крышей мельницы. Их осталось уже не пятнадцать, а шесть. Седьмой был главарь.

И к этому уроду у меня имелся вопрос.

— Что вы искали в усадьбе⁈ — громко спросил я у него после очередного удара мечом. — Говори! Зачем ворота сожгли? Что вам тут было нужно?

— Не твоё дело, юрли! — огрызнулся главарь. — Это только наше дело!

— Значит, что-то всё же искали?

Он не ответил.

Вместо этого внезапно остановил наше сражение, перестав нападать, и поднял руку с кинжалом над головой. Затем зажал одно из отверстий на клинке пальцем, и его ветрорез издал громкий гудящий звук.

У-у-у-у-у-у-у-у!..

Кочевник опустил гудящий кинжал, убрал его в ножны на груди и снова заговорил со мной:

— Мы уходим, юрли. И больше не придём, чтобы атаковать тебя. Даю слово стаи. Вы победили. Но честь свою я не потерял. Признать поражение вовремя и сохранить соратникам жизнь — это мудрость и сильная воля. Сегодня Аравик-Орёл признаёт своё поражение перед тобой, ратный алхимик Илайя.

Он сам снял маску.

Сделал это медленно и торжественно, будто совершал самый великий поступок на свете.

Кто-то из деревенских ахнул, увидев кочевника без маски. Некоторые зашептались, ну а я внимательно оглядел его лицо.

Это был уже пожилой кочевник, его лоб и щёки были испещрены шрамами, будто кто-то изрезал ему всё лицо. Либо это был варварский ритуал самих кочевников, либо садистская пытка врага.

— Прощай, Илайя! — добавил Аравик-Орёл. — И пусть мой клинок поёт о надежде, что больше мы никогда с тобой не увидимся. Я не поверил своему младшему сыну Чэйко, когда он пришёл сегодня и передал твоё дерзкое послание. Я посчитал, что мой сын — трус, и наказал его. Он дал сорвать с себя маску, хотя должен был выбрать смерть. Но теперь я знаю, зачем он согласился на поражение. Чтобы защитить нас. Лучше потерять маску, чем семью. И сейчас я делаю то же самое. Ну а ты защищаешь свою семью, Дар-ри най.