— Да-а? — протянул домофон Леркиным голосом.
Я застыла с поднятой рукой.
— Кто там? Курьер, что ли? Оставьте у двери, я потом заберу.
Отступив на шаг, я почувствовала, как колотится сердце. Кир был на работе. А Лерка — у нас дома, отвечала на звонки, как хозяйка, и, наверное, пила кофе из маминой чашки.
Подняться я не могла. Увидит меня, и через минуту про это узнает Ланской.
Я решила дождаться брата. Перехватить его внизу, до того как он зайдёт к ней. Из подъезда вышел парень с собакой, я проскользнула в дверь за его спиной. Поднялась до площадки между третьим и четвёртым и села на ступеньку.
Семь лет назад я сидела здесь в чёрном платье, в котором была на похоронах. Глеб расположился ступенькой ниже и молчал до утра. На рассвете сходил в ларёк и принёс сладкий чай в пластиковом стаканчике. Я потом уснула у него на плече.
Прислонившись головой к стене, я закрыла глаза.
Внизу хлопнула дверь. На лестнице послышались тяжёлые и неторопливые шаги. Я узнала бы их где угодно, а тут и подавно.
Он остановился ступенькой ниже, как тогда. На секунду мне показалось, что сейчас Глеб сядет рядом и молча протянет стаканчик.
— Встала! — приказал он ледяным тоном.
— Не встану. Я жду брата.
— Подождём вместе. — Глеб сунул руки в карманы. — Кир придёт, посмотрит, кто у него на лестнице. Лерка выглянет на шум. Хочешь?
С неохотой я поднялась.
Во дворе его пальцы сомкнулись у меня на локте. Вырваться я не смогла. Бабка на лавочке перестала лузгать семечки, и я рванулась к ней.
— Помогите! Я его не знаю!
Бабка привстала, а Глеб даже шаг не сбил.
— Жена. Это всё нервы. Мы лечимся.
Он сказал это устало, и бабка, поверив, села обратно. Посмотрела на меня с жалостью и покачала головой.
Колец у нас пока не было. Женой я ему ещё не стала, а сумасшедшей у него в устах уже была. Слово в слово как в той папке.
За аркой, у выезда со двора, стояла чёрная машина Ланского. Водитель смотрел на нас и не отводил глаз. Значит, он ехал за мной всю дорогу. А я сидела на лестнице и вспоминала чай.
В машине Глеба зазвонил телефон.
— Нашёл, — ответил он. — Нет, Георгий Андреевич. До квартиры не дошла… Понял.
Больше он не сказал ни слова до самого дома.
В прихожей протянул руку ладонью вверх.
— Ключи.
Я швырнула их ему в грудь, и он, не глядя, поймал.
— Ты рылась в столе, — проговорил Глеб.
— А ты там держишь мою справку. — У меня задрожали губы, и я разозлилась на них. — Плаксивость. Бессонница. Страх темноты. Ты всё это подписал.
— Умная девочка, сама всё увидела.
— И всё?
Он смотрел на меня и молчал.
— Вечером ты хотел поговорить. О чём?