– Значит, она рассказала, – пробормотал Отто.
– Конечно! – засмеялась Дагмар. – Столько лет мы с ней торчали в одной квартире. Девичья болтовня. Чего ты всполошился? Я просто пошутила. Ты так пафосно говорил о любви. Прости, не удержалась. Зильке сказала, это вышло ненароком, а утром ты страшно казнился. Все мямлил, что мысли твои лишь обо мне.
– В общем-то, так и было, – стушевался Отто. – Понимаешь, мы напились… непривычная обстановка…
Просто немыслимо, о чем они говорят.
– А Зильке была хорошенькой, правда? Кто бы подумал, что она так расцветет! – Дагмар опять рассмеялась. – Да не переживай ты, Отт. Ты обещал меня любить, но не давал обет безбрачия. Вряд ли все эти годы ты жил монахом.
Дагмар затоптала окурок и взяла новую сигарету. Как Билли, подумал Отто. На набережной Темзы. Всего несколько дней назад и в другой галактике. Промелькнула сумасшедшая мысль: о Билли она тоже знает? Как-никак сотрудница Штази.
– Но я по-прежнему твоя самая большая любовь. Что ж, это мило, Оттси. Очень мило.
– Я хотел, чтобы ты знала. Про мое обещание. Больше я об этом не заговорю.
– Почему? Мне приятно.
– Все равно без толку.
– Вот как?
– Ничего же не изменилось. Ты выбрала Пауля. Он – твоя любовь.
Отто сообразил, что только сейчас вспомнил о брате. Ничего себе, как же так?
– Пауль? – невесело усмехнулась Дагмар.
Запрокинув голову, она смотрела в небо, затянутое серыми облаками в голубых оспинах. В полном безветрии сигаретный дым столбиком поднимался вверх. Дагмар перевела взгляд на Отто. Глаза ее влажно блеснули.
Она хотела что-то сказать, но лишь вздохнула и снова затянулась сигаретой. Потом, словно собравшись с духом, выговорила:
– Ох, Отто… Я никогда не любила Пауля.
По щеке ее скатилась слеза.
Отто решил, что ослышался, но слезы ее, хлынувшие ручьем, отмели все сомнения.
– То есть как? – опешил Отто. – Что значит – не любила? Ты же сама сказала… на Ванзее… на берегу. Ты выбрала Пауля.
– Все верно. – Дагмар отвернулась. – Я его выбрала .
– Тогда о чем речь?
– Отто, Отто! Ты славный, ты честный. – Дагмар будто укоряла. – Как твой брат. Ох уж эти близнецы Штенгели! Я вас не заслужила. И всегда это знала. Но ведь я не заставляла вас влюбляться в меня.
– Дагмар, я не понимаю…
– Из вас двоих умным был Пауль. – Дагмар загасила окурок и взяла новую сигарету из пачки Отто. Руки их соприкоснулись. – Непонятно? Я выбрала умного брата. Теперь понимаешь?
– Нет, – ответил Отто, хотя в голове что-то забрезжило.
– О любви я не думала. Для еврейки, заточенной в нацистском Берлине, любовь – непозволительная роскошь. Мою мать сожгли живьем. Я думала о том, как выжить . – Дагмар прикурила, собираясь с мыслями. – И придумала в ту ночь, когда ты меня спас. В Хрустальную ночь. Помнишь, что ты сказал, когда мы добрались до вашей квартиры? Я сидела на полу, прижав к себе обезьянку. Знаешь, она и сейчас цела. Ты сказал, что убьешь Гиммлера. В ответ на Ночь битого стекла. Ты всегда был такой. Мальчишкой принес мне пуговицы штурмовика. Пауль никогда такого не делал. Он был слишком умен, слишком расчетлив. Всегда все планировал. И в ту ночь он разработал план. Запретил идиотские мысли об убийствах. Тебе предстояло стать истинным нацистом и меня оберегать. План был хорош. Но я молчала, слушала и понимала, что исполнителем назначен не тот близнец. Здесь требовался расчетливый умник, а не безумец, который хочет убить Гиммлера. С тобой я бы вряд ли уцелела.