Прошлое манило, однако настоящее не отпускало.
– Как же так? – спросил он.
– Люди меняются. Я вот тоже не могла представить, что ты окажешься чиновником министерства иностранных дел ее величества.
Отто понимающе кивнул.
– В конце войны я стал военным переводчиком. Допрашивал пленных немцев, выполнял кое-какие поручения службы безопасности. После демобилизации предложили место переводчика в министерстве. Я согласился. Иной работы не светило.
Он щелкнул зажигалкой «Зиппо», Дагмар прикурила и глубоко затянулась.
– «Лаки Страйк». Любимые твоего отца. С начала тридцатых не видела этих сигарет. Знаешь, я часто вспоминаю Вольфганга.
– Я тоже.
– Он был такой потешный. Фигура. Даже сейчас меня смешит, хотя скоро уж двадцать лет, как его нет. – Дагмар помолчала и грустно добавила: – Я таких больше не встречала.
Молча курили. Отто все пытался осознать сногсшибательное событие. После стольких лет она рядом. Они вместе курят, как бывало в розовой спальне дома, сожженного нацистами.
– И что теперь? – услышал он свой вопрос.
– В смысле?
– Я здесь, чтобы тебя вытащить? Если так, я сделаю что угодно. Ты знаешь. Они тоже помогут. Англичане. Готовы тебя переправить.
– Еще бы. Особенно если я разговорюсь. Пообещаю выдать все секреты Штази.
– Плевать на них. Не хочешь – не рассказывай. Пусть только помогут тебя вытащить, а потом идут к черту.
– Оттси, я не пытаюсь слинять. – Дагмар печально улыбнулась. – Я работаю на восточногерманскую тайную полицию. Поверь, контора эта безжалостна, как гестапо, но гораздо ловчее. Слиняю – меня отыщут и убьют. Мне не выбраться.
Отто совсем растерялся.
– Тогда зачем я приехал?
– Ты не рад?
– Ведь знаешь, что рад.
– Точно?
– Точнее некуда. Чего спрашивать-то? – И вдруг его прорвало. – Я по-прежнему люблю тебя. Я сдержал обещание. И хочу, чтобы ты об этом знала. Каждый божий день я тебя любил. На пароме в Англию. В общаге и лагере для интернированных. Всю войну. Когда воевал в Северной Африке и Италии, когда в оккупационной армии корпел над бумагами. Потом опять в Лондоне. Все эти долгие тоскливые годы я любил тебя каждое мгновение каждого дня. Моя любовь никогда не кончалась и не кончится.
Он сам не ожидал, что скажет это, хотя очень хотел сказать. Она должна знать: он сдержал обещание, которое в тридцать девятом году на берлинском вокзале прошептал ей на ухо.
– А в поезде? – Лукавая усмешка тронула ее губы.
– Где?
– В поезде в Роттердам. Когда ты переспал с Зильке.
Отто онемел. Вот уж чего никак не ожидал. Кинуло в жар. Он себя чувствовал преступником . Нет, так нечестно! Семнадцать лет держал сердце под замком, и нате вам – огорошили.