В середине весны тридцать шестого года Отто наконец продержался неделю без взысканий за непокорство и решил, что пора подъехать к директору с просьбой о выходе в город.
Разумеется, начальник был рад переменам в поведении воспитанника и похлопал его по плечу. Отто стоял по стойке «смирно».
– Что ж, юноша, я бы охотно каждую неделю отпускал тебя в увольнение, как всех ребят, – покровительственно сказал директор. – Но кто поручится, что ты не кинешься к евреям, которых некогда считал своей семьей?
– Ручательство в том, господин начальник, что они – евреи, а на мне форма ученика «Напола», – ответил Отто.
Директор улыбнулся, но ответ его не убедил.
– Хочешь сказать, с ними покончено? Больше никаких родственных чувств?
До умного Пауля Отто было далеко, но он все же смекнул, что нельзя переигрывать.
– Никак нет. Я по-прежнему люблю своих бывших родителей, они были добры ко мне. Но теперь я воспитанник «Напола» и принадлежу фюреру. И потому не могу навещать свою бывшую семью. Что бы я к ним ни чувствовал, они – евреи.
– Тогда кого ты хочешь навестить? – спросил директор.
– Девушку, господин начальник.
– Ага! – рассмеялся здоровяк. – Вот этому я верю. Что за девушка?
– Хорошая немка, господин начальник. Дочь бывшей служанки моей бывшей матери. Она член ЛНД, ее отчим – штурмовик.
– Недурно, – сказал директор. – Вот что мы сделаем. Для начала пригласи ее сюда. Воскресенье – день посещений, и старшеклассникам разрешено приглашать на чай родных и друзей. Пригласи эту девушку. Давай садись и пиши приглашение. Я прослежу, чтобы его отправили.
И вот в следующее воскресенье пришла Зильке.
Она еле успела подтвердить свой визит. В кои-то веки подсуетился отчим, которого сильно впечатлило послание из столь престижного партийного заведения.
Увидев Зильке, Отто едва не разрыдался. От близких так давно не было вестей, что улыбка старого друга, топтавшегося за оградой, его чуть не срубила. Когда огромные железные ворота распахнулись, Зильке и Отто кинулись друг к другу и от радости едва не задушили в объятиях. Наконец Отто заметил ухмыляющиеся физиономии однокашников и выпустил Зильке.
– Вы осторожнее, девушка! – крикнул один парень. – Обычно он сначала бьет, а уж потом разговаривает.
– Ну хоть узнали, что он умеет улыбаться! – подхватил другой.
Подначки были дружеские. Всем было приятно видеть, что их бешеный кого-то обнимает. Да еще этакую симпатягу в форме ЛНД. На шпильки Отто не ответил – он утопал в счастье, соприкоснувшись с частицей прежней жизни, любимой и утраченной.
Вдвоем они прошли на школьный двор, где проговорили все два часа, отведенные на посещение, даже не заметив, что пропустили чаепитие. Накануне Зильке заскочила к Штенгелям и теперь сообщала последние семейные новости.