Планам их не суждено было сбыться, ибо дочь не вернулась домой. Но теперь в их маленьком жилище перед ними стоял ее сын.
– Ты симпатичный парнишка, – сказал старик, чье лицо в глубоких морщинах кривилось то ли в слезах, то ли в улыбке.
Старуха не таясь плакала, промокая глаза видавшим виды пожелтевшим кружевным платком.
– Ты вправду сынок нашей Инге? – спросила она.
– Конечно, ты глянь, – сказал старик. – Вылитая Инге. Будто никуда не уезжала. Глаза-то прям ее.
Отто неловко переминался перед расчувствовавшейся парой. Его тяготило неумеренное внимание чужаков, с которыми он вовсе не желал породниться.
– Верно! Сынок Инге! – всхлипнула старуха.
– Послушайте, фрау Хан… – начал Отто, но, прежде чем он договорил, сгорбленная старушка метнулась к комоду, на котором стояли семейные реликвии – пара фарфоровых статуэток, музыкальная шкатулка и обрамленные фотографии.
– Погляди, – сказала она, беря одно фото в руки. – Вот твоя покойная матушка.
Отто не шелохнулся. Он смотрел на репродукцию в гирлянде засушенных цветов, которой отвели почетное место над комодом. Портрет Гитлера.
– Вы нацисты? – спросил Отто.
Старик кивнул на Зильке, которую усадили в единственное мягкое кресло, и склонил голову:
– Мы все служим фюреру, как твоя очаровательная подруга.
– Он послан нам провидением, – набожно проговорила фрау Хан. – Фюрер нас хранит и творит добро.
Отто молчал, губы его чуть подергивались.
– Ну чего ты? – поспешно сказала Зильке. – В каждом доме такой портрет. Бог с ним, с фюрером, посмотри мамины фото.
Отто глянул на Зильке:
– Ты знаешь, кто моя мама. Ее нет на этих снимках.
– Конечно, знаю, но все равно посмотри.
Отто шагнул к комоду и взглянул на выцветшую фотографию миловидной блондинки.
– Девятнадцатый год, – горестно вздохнул старик. – До того, как она встретила…
– Моего отца? – бухнул Отто, поскольку герр Хан не желал закончить предложение.
– Коммунист чертов! – Даже через шестнадцать лет злость старика не угасла. – Обрюхатил ее и бросил!
– Его убили, – возразил Отто. – Родители мне рассказывали о бойне в Лихтенбурге. Его убил тот самый фрайкор, из которого произошли нацисты, герр Хан.
Супруги смутились.
– Не называй меня «герр Хан», внучок, – попросил опечаленный старик. – Я твой дедушка.
Отто прикусил губу.
– Я хотел узнать о своей семье, – сказал он. – Нет ли в нашем роду евреев?
Старики на миг опешили, но тотчас улыбнулись. Конечно, они по-своему истолковали вопрос.
– Бедненький! – сказала фрау Хан. – Ну конечно, как приемышу не беспокоиться о чистоте крови!
– Вдруг какой еврей тайком сиганул через ограду! – хохотнул старик.