Зильке уже отыскала бумажник мертвеца. Деньги. Больше, чем Фрида зарабатывала за три месяца.
– Это была самозащита, – бормотала Фрида. – Но если ограбим его и вас поймают…
– Если нас поймают, будет уже все равно, ограбили мы его или нет. – Пауль стал закатывать труп в тяжелый ковер. – Но нас не поймают . Что он был здесь, знаем только мы и он. Он мертв, а мы никому не скажем. На папу он наверняка донес анонимно. Обычная история.
Пауль застыл. В этом кошмаре он совсем забыл про папин арест. На секунду показалось, что боевой дух его иссяк, но он глубоко вдохнул и приказал себе собраться.
– Сосредоточимся. Все по плану. – Он будто разговаривал сам с собой. – Если сумеем его унести и выбросить, все будет хорошо.
Труп закатали в ковер и обвязали бечевкой. Вернулся Отто. Вдвоем с Паулем они затащили тюк в лифт и поехали вниз, Зильке стрелой неслась по лестнице, удостоверяясь, что горизонт чист. Втроем они загрузили тяжеленный тюк в тележку. Повезло – квартал был безлюден, однако они заготовили печальную историю: приходится все распродавать, чтобы купить еду. Конечно, толстая ковровая скатка выглядела подозрительно, но ее обложили тряпьем и подушками со всей квартиры, и картина вышла вполне достоверная: обнищавшая еврейская семья вынуждена продавать свой скудный скарб.
– Сейчас только девять, – прошептал Отто. – На улицах людно. Может, выждем? До полуночи.
– Ни в коем случае, – ответил Пауль. – Только сейчас. Хорошо, что людно. Днем было бы еще лучше.
– Чего? – прошипел Отто. – Спятил, что ли?
– В таких ситуациях надо действовать внаглую. Если б крались глухой ночью, нас бы точно сцапали. А сейчас полно людей с тележками. Ну, двинули.
Братья взялись за рукоять, и тут на крыльце появилась Фрида.
– Надо же, когда-то я ехала в этой тележке, – сказала она. Голос ее был глух и словно чужой. – Ваш отец вез меня в больницу ро… ро… – Фрида не договорила, подавившись слезами.
– Мы знаем, мам, – мягко откликнулся Пауль. – Ты уже сто раз рассказывала. Не волнуйся, папа вернется. Некоторые возвращаются, сама знаешь. Тем более этот хмырь больше не сможет пакостить.
Фрида ушла в дом, и троица покатила тележку.
– Куда едем? – спросила Зильке. С самого убийства она ни слова не проронила.
Отто, всецело положившийся на брата, встревожился.
– Господи, я и не подумал. – Он даже побледнел. – Куда едем-то, Пауль?
– Само собой, к реке, – не останавливаясь, ответил Пауль. – В такой обмотке он камнем пойдет ко дну. Всего и дела – так его скинуть, чтобы никто не видел. Или хотя бы не вмешивался. – Он глянул на Зильке: – Ты здорово помогла, Зилк, но теперь уходи. Вдвоем мы управимся, чего тебе зря рисковать.