Отто решил, что брат хочет перевязать рану.
– Какого… – начал он и осекся, потому что Пауль затолкал платок бесчувственному скульптору в рот.
Видимо, затуманенное сознание подало некий сигнал об опасности, ибо Карлсруэн вышел из ступора и задергался. Отто прижал к полу его руки, молотившие воздух, а Пауль пропихнул ткань в глотку. Дабы не лишиться пальцев, он использовал авторучку, которую всегда носил во внутреннем кармане куртки.
И зажал скульптору нос.
Отчаяние удесятерило силу предсмертных конвульсий и без того грузного Карлсруэна. Но и братья были не слабы, особенно Отто, у которого сила ненависти не уступала силе рук. Наконец Карлсруэн затих.
– Пауль… Отто… – прошептала Фрида.
Но она понимала, что ее мальчики иначе поступить не могли.
Нацисты превратили их в убийц.
Пауль встал:
– Надо от него избавиться.
Голос его прерывался, но он был спокоен. Даже властен. Он думал. Заставлял себя придумать план.
– Как? – тихо спросил Отто. – Ты знаешь?
Вновь повисло молчание.
Пауль сжал кулаки, прикрыл глаза. Сосредоточенно нахмурился.
Фрида смотрела на труп на полу. Кровь, что натекла из проломленной головы, впиталась в толстый синий ковер.
– Ох, Паули, как же нам… – шепнула Фрида.
– Так, – перебил Пауль – возможно, он даже не слышал мать, – Отто, дуй к старику Зоммеру и возьми его тележку. Скажи, мама продает барахло. Оставь тележку во дворе на велосипедной стоянке и сразу сюда. Понял?
Фрида отерла слезы.
– Ничего не выйдет, Пауль, – сказала она. – Даже если унесешь покойника. Его хватятся и выяснят, куда он ходил.
– Попытаются, но вряд ли след приведет к нам, – ответил Пауль. – Помнишь, как он появился? Когда стемнело. Воротник поднят, шляпа надвинута: он не хотел, чтобы его узнали, верно? Хороший нацист не якшается с евреями и, уж конечно, не ходит к ним в гости. И не склоняет еврейку к сожительству. Он – член партии. Исключено. Никто не знает, что он здесь. И не узнает, если мы не запаникуем и все четко спланируем. – Он взглянул на Зильке: – Тебе не нужно в этом участвовать, Зилк. Уходи.
Зильке сдерживала рвотные позывы и ответить не смогла, лишь помотала головой.
– Ладно, оставайся, поможешь нам. Надо завернуть его в ковер.
Все так же молча Зильке присела на корточки.
Пауль повернулся к брату:
– Чего застрял? Бегом за тележкой!
Окрик вывел Отто из оцепенения.
– Хорошо. – Он ринулся к двери. – Тележка.
Пауль присел рядом с Зильке и обшарил карманы мертвеца.
– Паули! – ужаснулась Фрида. – Не смей грабить человека!
Пауль поднял голову и посмотрел на нее. Необычайно мрачно и решительно.
– Он не человек, мама. Он труп. Мы с Отто его убили. Надо сохранять полное спокойствие и все хорошо продумать. Тогда выкрутимся. В беде деньги не лишние, у нас их мало. Разумно их взять. Мы должны поступать разумно, мама. И без единой ошибки. Тогда уцелеем.