— Карамелька! Кис-кис-кис! — позвала я.
Она появилась почти мгновенно, словно ждала неподалеку. Я поставила перед ней открытую коробочку.
Странное, пожалуй, зрелище: кошка, уплетающая пирожные.
— Все в порядке? — спросила я, когда Карамелька наелась.
— Мяу, — ответили мне. Как показалось, нежно.
— Не попалась?
Очередное «мяу» прозвучало укоризненно. Мол, я же не дурочка. Я погладила Карамельку и вернулась в гимназию.
Следующая лекция называлась так: «Вводное занятие для медиков». И на него опять пришел весь курс. Впрочем, так и будет, пока мы не пройдем все тесты.
— Слышала? Сегодня в одиннадцать вечера, сбор у фонтана, — шепнула Катя, пока все рассаживались.
— Вечера? — переспросила я. — Какой еще сбор? Нам после десяти выходить нельзя.
— Так в том и смысл, Яр, — усмехнулась она. — Чтобы уйти из дома без разрешения. А потом выполнить задание старших. От сегодняшней ночи зависит, станешь ты парфеткой[1] или мовешкой[2]. Сейчас мы — кофульки[3].
— Чего⁈ Это же… прошлый век! — возмутилась я.
И заработала первое замечание, потому что в аудиторию вошла преподавательница: дама средних лет, с гладко зачесанными волосами, в светлом брючном костюме. А я ее появления не заметила, еще и громко разговаривала.
Дама постучала указкой по кафедре, призывая к порядку. Поинтересовалась моей фамилией и сделала отметку в журнале. Катя же успела лишь повести плечом, мол, прошлый век или нет, а подчиниться придется.
Что-то подсказывало мне, что Бестужев не обрадуется ночной вылазке. И лучше бы ему вовсе о ней не знать, иначе целых два года мне придется быть мовешкой. Если я все правильно поняла, то отношение ко мне будет соответствующее. Примерно, как к «зверям» в кадетском училище.
И ведь Олька, зараза, ни о чем таком не рассказывала! Кстати, почему она до сих пор меня не нашла и не расспросила о Матвее?
Я потерла висок, чувствуя, как начинает болеть голова. Игнорировать эмоции сотни девушек — то еще испытание. Бестужев советовал «уходить» в белую комнату, если станет совсем тяжко, но я боялась, что Карамелька испугается, если потеряет со мной связь, поэтому терпела.
— Итак, что такое медицина…
Лекция началась, и я сосредоточилась на ней. Обо всем остальном подумаю после.
[1] Парфетка — от французского слова parfaite — совершенство, так в дореволюционной России называли лучших воспитанниц института благородных девиц.
[2] Мовешка — от mauvaise — «дрянная», называли тех, кто вел себя неподобающе: не заправлял кровать, громко разговаривал или был неаккуратен.
В контексте моей истории, парфетки и мовешки — это деление на «хороших, прошедших испытание» и «плохих, трусливых».