— Верно, Сава. Не верю. Скорее всего, его подставили. Я хочу разобраться в этом, выяснить, кто виноват.
— И отомстить?
— Добиться справедливости, — возразила я.
— А если ты выяснишь, что правда известна… тому, кто принимал решение? Или, допустим, правда хуже, чем ложь? То есть, от нее вреда будет больше? Что тогда?
— Не знаю. — Я повела плечом. — Я еще не понимаю, с какой стороны подступиться к этому делу.
— А почему не просишь о помощи… меня?
— После того, как ты объяснил мне, что такое ответственность рода? — удивилась я. — Я могла бы использовать тебя, притворившись влюбленной. Но не хочу, потому что считаю другом. И просить о помощи не буду. Потому что не хочу заставлять друга идти против своего рода. И знаешь… я, пожалуй, пойду. Книги принес? Давай сюда, сама почитаю про Испод.
Я попыталась встать, но Бестужев удержал меня, схватив за руку.
— Яр, ну чего ты обиделась? Как маленькая, честное слово.
— Это не я, это сила, — пробурчала я. — Сам же говорил, нервные срывы, истерики…
— Не надо все на силу сваливать.
— А чего ты меня наизнанку выворачиваешь? — Глаза против воли наполнились слезами. — То неловко, то нравлюсь… Ты определись. И не надо вот так вот вкрадчиво выяснять, способна ли я на подлость. Очередное задание? Или собственная инициатива? Ой, не отвечай. Отстань!
Я попыталась вырваться, но Бестужев вцепился в меня, как клещ.
— Глаза закрой, — велел он таким голосом, что я не посмела ослушаться. — Вдох, выдох. Теперь медленно. Вдох. И выдох. И еще раз. Запоминай, что нужно делать, если опять накроет. И считай про себя, медленно. Только дышать не забывай. Я не всегда буду рядом.
— Когда тебя нет рядом, меня никто не провоцирует, — пробурчала я, почувствовав, что отпустило.
— Да? А как же Клава? Или вот… Соня? — поинтересовался Бестужев. И вздохнул. — Яр, прости. Я действительно спровоцировал. Но без злого умысла. Тебе нужно было выплеснуть лишнее… Сейчас — лишнее, ты не справилась бы с таким потоком. И корысть была. Между нами не осталось недомолвок. Я тебе помогу.
— Поможешь? — переспросила я. — А, в обучении… Да, я…
— В расследовании.
— Но… почему? Ты же разделяешь ответственность рода, — удивилась я.
— А я и разделю, — спокойно произнес Бестужев. — Если мой род виновен, то разделю, не сомневайся.
— Но как же…
— Честь превыше всего, а ее нет без торжества справедливости.
«Ага, или поможешь… или будешь держать в курсе моих потуг главу своего рода», — мелькнуло у меня в голове.
И так как блок я убрала, Бестужев уловил мои сомнения. Он потемнел лицом, и в ладонь ему скользнул кинжал. Испугаться я не успела, он полоснул лезвием по своей кисти, одновременно произнося слова клятвы, подтверждающей его чистые намерения. Кровь оставила на песке причудливый узор — руну клятвы на крови.