Само сооружение, надо отдать должное умельцам, впечатляло. Его смонтировали прямо на берегу, в сотне метров от лагеря, под открытым небом. То, что я видел разобранным на барже, в сборе представляло собой внушительную, почти индустриальную конструкцию: высокая печь с толстой железной трубой, из которой валил густой, черный, маслянистый дым; сверху — плоская, похожая на гигантскую сковороду, металлическая емкость-испаритель; чуть поодаль — ряд засмоленных бочек, три соединенных между собой горизонтальных ржавых баллона-конденсатора, куча резиновых и медных шлангов, закрученных спиралями, и старая, скрипучая ручная помпа. Принцип работы я знал в общих чертах, но вживую, в работе, видел впервые и с нескрываемым интересом разглядывал это дымящееся, гудящее детище инженерной мысли.

— И как успехи? — спросил я, когда один из занятых возле установки людей — пожилой, с умными, уставшими глазами мужичок по имени Степан, отвлекся.

— Да только начинаем, пока никак… — виновато поморщился он, показывая на темную, мутную жидкость в одной из бочек. — Сырье-то у нас, Василий, низкого качества, с водой и песком. Вот пробную партию отстояли, сейчас будем потихоньку гнать. Посмотрим, что получится на выходе.

— А чем топите? — до меня вдруг дошло. Для работы этой махины нужен постоянный, мощный, долгий жар. Где его взять в голой, безлесой степи?

— Так покрышками и топим, — Степан махнул рукой в сторону сложенных у печи грязных мешков, из которых торчали куски нарезанной автомобильной резины. — Компактно, и жар от них знатный, долгий. Ничего лучше для наших целей тут и придумать нельзя. Дрова бы кончились вмиг.

— Ясно. А когда готовый продукт пойдет? — спросил я, глядя на сложную систему трубок и баллонов.

— Кто его знает… — Степан развел руками. — Загадывать нечего. Процесс тонкий, как у алхимика. Это тебе не самогон гнать, тут и температура, и давление… Ошибешься — получишь брак вместо горючки.

То, что производство бензина сложнее получения «огненной воды», я, конечно, догадывался. Но чтобы настолько… Мои сомнения в успехе всего этого предприятия снова, как черви, начали шевелиться где-то внутри.

— Мы тут, кстати, вон чего утром нашли, — вдруг вспомнил Степан, понизив голос. — Глянь, на берегу, возле той ржавой бочки.

Я посмотрел в указанном направлении и увидел старый, облезлый, потрескавшийся на солнце спасательный круг. На его грязно-оранжевой поверхности угадывались полустертые, но четкие латинские буквы: «Zoi…». Остальное съела вода и время.

— Откуда? — насторожился я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.