— Каким, интересно, образом? — спросил я, разводя руками.

Андрей задумался, почесал затылок, снова перекрестился, пробормотал, что не знает, и неожиданно попросил: — Дай мне «порулить»… На всякий случай. Я ж вроде умею, в принципе… Ты только покажи, что крутить…

Летать ему, конечно, доводилось. На планере он держался уверенно, на автожире тоже справлялся. Но истребитель — совсем другая история. Будь у него двойное управление, как на том же АН-2, еще можно было рискнуть. А так, обучать «по картинкам» в боевой обстановке — это уже чистое самоубийство.

— Давай не сейчас, Андрюха. И времени нет, и долго это. Потом, как вернёмся, обязательно «порулишь». Честное слово, — пообещал я, похлопав его по плечу.

Тем временем проснулась и Росица. Вышла из палатки, покосилась на нас, настороженно, и побрела к речке умываться. Мы же, пока она не вернулась, свежая и умытая, молчали. Я знал, что когда вновь появится тот, не «одухотворенный», а обычный Андрей, никаких обид не будет. Но сейчас от него явно веяло холодком и недовольством. Возможно, мне это лишь казалось, но сопел он очень уж громко и демонстративно. Его бы, вообще, доктору показать, на всякий случай. Всё же он столько времени провел в одиночестве, ползая по темным трюмам среди мертвецов. Люди и не от такого сходят с ума, а тут еще и все эти стрессы, и неопределенность.

Налив себе в жестяную кружку чаю, Росица долго держала ее в руках, согревая ладони.

— Тебя до города докинуть? К твоим, обратно? — спросил я, и как мог, жестами и словами, объяснил ситуацию: мол, мы улетаем, возможно, надолго.

Она посмотрела на меня пристально, отставила стакан, достала свой блокнот, быстро написала что-то короткое и твердое и протянула бумагу мне.

Крупными, решительными буквами было выведено: «Я с вами».

— Ты пойми, мы бы с радостью, но самолёт двухместный, тебя посадить некуда… — начал я терпеливо объяснять, снова показывая на тесную кабину.

Она тут же, почти не глядя, написала ответ и с силой сунула его мне: «Тогда здесь останусь». И посмотрела на нас с таким решительным и непреклонным видом, что спорить казалось бесполезно.

Ну что тут скажешь? Нет слов. Математика — наука точная, но в человеческих отношениях она не всегда работает. Если на бумаге один плюс один всегда дает два, то в жизни, когда в дело вступают чувства, воля и характер, результат бывает самым неожиданным.

— Ладно… — сдался я. — Пока время есть, думай. Мы проверим машину и вернемся к этому разговору. Договорились?

Она молча кивнула, и, допив чай, мы пошли «расчехлять» самолёт.