Сердце замирает, пробуждая остальную гамму чувств: стыд, пронизывающую тревогу и панику. Голос матери – предвестник чего-то по-настоящему плохого.
Дмитрий.
Угрюмо оглядываю собравшихся в Новосибирском доме Крылова гостей. Это даже домом-то не назвать, так, приезжают сюда с женой по делам. Сами давно в Москве обосновались, когда отец передал ему свою долю в «Крыльях Сибири».
Понимаю, что устал. От всех этих людей, от лицемерных акционеров, так и ждущих, когда я облажаюсь. Двуличные, мерзкие, лживые. И вот их так «ценил» мой отец, мечтая, чтобы я бросил небо и вёл с ним светские беседы на подобных раутах?
Они неискренне улыбаются мне в лицо, делая вид, что безумно рады видеть. Но это лишь потому, что доля отца, а теперь моя в «Крыльях» самая крупная. Мы с Крыловым не просто совладельцы авиакомпании. Делим между собой решающий пакет акций, а значит, и решающий голос. Вот только он привык, как рыба в воде, будто бы родился бизнес-акулой. А я нет.
И каждый из этих людей, будь у них такая возможность, готов вставить мне нож в спину ради выгоды. Так же, как ставили палки в колёса отцу.
Останавливает одно – имя отца всё ещё громкое. Дмитрий Харитонин, даже после смерти, уважаем в обществе. Все его бизнесы, что он создавал в ущерб собственной семье, до сих пор живы и процветают. А я наследник, для них безголовый, не севший в кресло генерального ни в одном, отдав управление проверенным менеджерам. Дурак, который почти в сорок всё ещё грезит полётами. Идиот, по их мнению, взявший девичью фамилию матери после совершеннолетия. И им невдомёк, что я, даже будучи взрослым мужиком, всё ещё не хочу себя ассоциировать с человеком, угробившим моё детство и мать.
Не им, ни моей жене. Почти никто не знает. Только Крылов, ведь мы вынужденно дружим с самого юношества. И она… Маленькая девчонка, что, кажется, всё понимает на каком-то подсознательном уровне, чувствует меня.
Взгляд цепляет Яну. Стройные ножки, плавные изгибы фигуры, нежное личико, искренняя улыбка. Не место ей здесь, среди этих людей. Ещё Влад, коршуном кружащий возле неё. Его бы тут не было, не получай он каждый месяц в течение года премии за экономию топлива. По факту это значит – садиться всегда с первого раза. Вот только это нифига не профессионализм. Сотни авиакатастроф, в большем числе смертельных, происходят именно потому, что пилоты спешат сесть без ухода на второй круг, не будучи готовыми к погодным условиям. Заходят без видимости, без приборов, боясь уйти на второй или в запасной. И что потом? Разбиваются о горы, теряя ориентир, выныривают из облаков, когда земля настолько близко, что борт уже не спасти, кренятся, сваливая самолёт, не понимая, где они вообще находятся.