В одно мгновение оказываюсь в сильных объятиях, и зажмурившись, привстаю на носочки, прижимаясь к его губам, впитывая взаимный жар и сладость обещаний. Это почти невинный поцелуй. Но всё равно заставляющий желать большего.
– Будешь скучать, когда я уеду, Котёнок?
– Буду…
Теперь уже мужчина прижимается к моим губам, сразу же пытаясь углубить поцелуй. Вырываюсь из его объятий, мотая головой:
– Тебе пора. Иначе, я не смогу отпустить тебя.
– Даже так? – довольно хмыкает капитан. – Запомни этот настрой, Яна. И когда я вернусь, сам не отпущу тебя.
Прячу заалевшее лицо в шарф, и мы возвращаемся к его машине. Отчим пытается оспорить моё решение остаться с чемоданом в кофейне и не идти с ним домой. Но я непреклонна. Мама в квартире, и я не хочу ввязываться в очередную ссору с ней из-за того, что мы пришли вместе. А ещё тут очень вкусный «Муравейник», о котором я думала целый день.
Его и заказываю, вместе со стаканчиком смородинового чая. И насладившись десертом, вместе с чемоданом возвращаюсь обратно, на набережную. Просто посидеть и подумать. Проветрить голову.
И вот, вернувшись домой, понимаю, что отчим, видимо, сразу пошёл в свою спальню. На кухне и в гостиной его нет. Ванная тоже свободна.
– Яна? – мама находит меня в комнате, куда я только-только завезла чемодан и ещё даже не успела начать снимать форму.
– Да?
– Нам нужно серьёзно поговорить.
Она смотрит так пристально из-под хмурых бровей, сводя с ума неизвестностью, что сердце тут же уходит в пятки.
Яна.
– И чего так напряглась? – вдруг смеётся мать. – Я к тебе с новостями. Бабушкина квартира свободна. Жильцы съехали сегодня.
Она протягивает мне ключи, наблюдая за реакцией.
– Спасибо. Надеюсь, они ничего не сломали? Иначе не знаю, как оправдывать это перед бабулей.
– Не сломали.
Мама проходится по комнате и вдруг усаживается на диван.
– Бабушку когда выписывают?
– Точной даты пока нет. Должны на днях, если врач не передумает после последних анализов.
– А что, могут задержать?
– Даже если задержат, не волнуйся. Я сейчас же соберу вещи и съеду.
– Нет-нет. Я как раз об этом хотела сказать тебе, Ян. Ты оставайся пока тут. Чего там одной делать?
Мне кажется, что я ослышалась. Потому что… мать ведь не могла действительно сказать такое всерьёз, да? Что вообще за странное проявление дружелюбия? Неужели так не хочется оставаться в одиночестве, пока муж в командировке?
Замечая моё замешательство и, вероятно, не желая продлевать неловкое молчание, мама поднимается с дивана, слишком придирчиво разглаживая плед. Уже на пороге бросает через плечо: