Просто наблюдать. Не трогать чужое.
Его книга сейчас лежит раскрытая, без внимания на коленях. Вместо этого Северский мажет взглядом по моему оголённому плечу, виднеющемуся из-под домашней футболки, и я почти ощущаю фантомное прикосновение его губ к своей ключице. Закусываю губу, утыкаясь глазами в тарелку, успевая заметить лёгкую ухмылку на его лице, когда мужчина отводит взгляд и возвращается к чтению.
Спустя ещё двадцать минут, когда я ставлю вымытую дочиста тарелку в сушилку и разворачиваюсь, почти сталкиваюсь с мощным телом отчима, который,3 неслышно подойдя, тянется на соседнюю полку за кружкой. Он прижимается ко мне на несколько долгих, дразняще-мучительных секунд, прежде чем сделать резкий шаг назад. Но этого хватает, чтобы что-то внутри забурлило, в ожидании продолжения.
– Извини, – равнодушно произносит он, но я замечаю проблеск веселья в его глазах.
– Всё нормально, – лепечу я, хватаясь рукой за столешницу.
Он близко, ровно настолько, чтобы я ощущала жар его тела, но не прикосновение. Я могу прямо сейчас сделать шаг вперёд, обхватить шею рукой, притянуть к себе и коснуться губ. Могу, но не поддаюсь желанию.
Потому что уже знаю, что он любит мою мать.
От одной этой мысли внутри всё скручивается. Делаю несколько глубоких вдохов, пребывая в крайней степени смятения, но всё же беру себя в руки, отталкиваюсь от столешницы и ступаю в сторону коридора. И он тоже. Идёт зачем-то почти бок о бок со мной, а рука командира слегка касается моего бедра, и я не могу понять, случайно это или нет.
– Спокойной ночи, Яна, – говорит Дмитрий едва слышно перед тем, как я касаюсь дверной ручки своей временной спальни.
Одна фраза, одно прикосновение и я – уже не я, а внимающая ему малолетка, которую этот взрослый мужчина не воспринимает как равную. Внутри всё переворачивается от его мимолётного взгляда. Робко прохожусь глазами по волосам, изгибу рта, останавливаясь на светло-карих глазах.
– До завтра, капитан.
И быстро скрываюсь за дверью, понимая, что мне больше никак нельзя оставаться с ним наедине где бы то ни было. Иначе могу совершить непоправимое. То, за что никогда себя не прощу.
Яна.
Второе апреля, полдень среды. Быстро привожу себя в порядок, нанося макияж и укладывая волосы. Сегодня делаю простейшую причёску: самый обычный пучок на затылке из тугой косы. Даже чёлку не забираю. И надеваю брючный форменный костюм: мятная блуза, серый жилет, серые брюки, мятного цвета платочек и серые туфли. Губы крашу прозрачным блеском. Почему-то не хочется выделяться в этот день.
Дома никого нет. Мама, видимо, ещё не добралась из аэропорта, а во сколько ушёл отчим мне неведомо. Зато могу спокойно позавтракать глазуньей с гренками в одиночестве.