– Р-ребёнок? – тихо спрашиваю я, почти заикаясь.
– Конечно. Ты же не думала, что у нас детская в квартире просто так?
Яна.
Мама ещё что-то говорит. А я не слышу.
Меня охватывает оцепенение. Следом возникает ощущение, как будто меня резко встряхивают, заставляя очнуться ото сна. Виски пульсируют. В ушах шумит так, что даже не расслышать собственный внутренний голос, твердящий о чём-то.
Чувствую, как увлажняются глаза. Как с каждой секундой всё тяжелее сдерживать слёзы.
– Так что, останешься у бабушки?
Вопрос мамы будто отражается от стен, врезаясь в ушные раковины. Слова прилипают к нёбу, как тугая ириска. Секунды тянутся, испытывая терпение.
Трясу головой, стараясь отогнать истерику. Она же всё придумала? Он ведь говорил так искренне. Обманывал, чтобы затащить в постель, завоевать очередной трофей? Я ведь даже придумала, что отчим может в меня влюбиться. Но люди не поступают так, когда любят.
И разве такой, как Дмитрий, станет любить? Сможет привязаться к подобной мне? Маленькой, глупой, наивной?
Это всё самообман, в который я желала поверить. И пора бы уже перестать видеть в других то, чего нет.
Я вспоминаю, что видела вчера на стиральной машинке в ванной комнате какие-то гормональные. На блистере не хватало ровно половины.
Значит, они для зачатия?
Значит, они спят вместе?
Значит, он действительно всё время мне врал? А я…
Я…
– Да, – выпаливаю, судорожно хватаясь за телефон, разблокируя его. – Мне пора. Я пойду.
– Но как же? Тебе ещё не сделали педикюр!
– Это срочно… Женя написал. Нужно помочь.
– Ну раз этот твой, как его… Беги тогда, – кивает мама. – А мне ещё шампанского налейте. Хороший сегодня день, – расплываясь в обворожительной улыбке, требует мама у одной из мастеров.
Выхожу из салона почти в тумане. На автомате вызываю такси, боясь, что на общественном просто не доеду. А зайдя в квартиру, сползаю по стенке, обхватывая голову руками.
Холодно. В квартире тепло, но мне холодно. Стены так и давят, заставляя забиться в тёмный угол и плакать, дрожа от холода.
Хотя, кого я обманываю? Дрожа от обиды. От боли. От всего, что так или иначе связано с ним.
А может быть, мама всё же наврала? Вдруг всё придумала? А… Дмитрий мне всё же не лгал?
Сердце бешено бьётся, разгоняя боль по телу.
Тук-тук.
«Мне даже жаль всех этих наивных глупышек, надеющихся, что замужние мужики говорят им правду, о том, что с женой у них уже ничего нет»
Тук-тук.
«Это всё только ради того, чтобы затащить в койку»
Тук-тук.
«Мужчины, дочка, могут изменять. Но они всегда возвращаются к жёнам домой»
Тук-тук.
Вскакиваю с пола, иду в кухню. Ставлю чайник и сверлю его взглядом, пока не вскипает. Пытаюсь заварить себе чай. Руки трясутся. Кружка выпадает из рук, опрокидываясь на мой спортивный костюм и разбиваясь о пол. Я застываю, уставившись на расползающееся пятно.