Что всё это значит? Какого чёрта?

Беру телефон, руки всё ещё дрожат. Набираю номер Дмитрия. Гудки, тишина. Не хочет меня слышать? Всё? Конец?

Подхожу к окну и открываю его настежь. Слегка прохладный весенний ветер, контрастирует с горячей кожей и почти обжигает.

Должна ли я своими глазами увидеть эту правду? Должна ли, как ревнивая сумасшедшая малолетка поехать к ним, чтобы убедиться в правдивости маминых слов?

Я не знаю. Не понимаю, что делать. Как правильно. И спросить совета не у кого. Так и сижу на кухне ещё два часа, не решаясь окно закрыть и даже осколки с пола убрать. Игнорирую мокрую, прилипшую к телу ткань костюма, что никак не хочет на мне высыхать.

Отвлекаюсь на пиликающий телефон, бездумно уставляясь на пришедшую смс-ку. Мне только что поставили ночной резерв. А это значит, что раздумывать больше смысла нет. Чемодан и форма у матери дома. Я обязана поехать туда.

Иду в свою спальню, чтобы найти что-то в шкафу. Бабуля поддерживала тут чистоту весь год, как будто и не уезжала. Почти все вещи я забрала с собой в Москву, кроме самых домашних, слишком тёплых и совсем подростковых. И всё же удаётся найти пару платьев, летних шорт и пляжных кислотного цвета комбинезонов, смешной пиджак со стразами на карманах, кардиган с какими-то бусинками вместо пуговиц, странного оттенка штаны. А ещё шёлковую длинную юбку карамельного цвета и самую обычную чёрную кофточку с рукавами. Их и надеваю.

Будь я в другом состоянии, точно бы посмеялась над своим прошлым вкусом в одежде. Но сейчас мне всё равно. Будь в наличии только какие-то леопардовые лосины, надела бы и их.

И вот, снова такси. Бьёт по бюджету, но делать нечего. Я надеялась, что поездка снова пройдёт в тумане, но нет. Я думаю, мысли слишком громкие, и голова от них сильно ноет. А ещё я нервничаю, внутри что-то горит, зудит, болит.

Выскакиваю из машины у нужного подъезда. Прикладываю ключ к домофону и почти бегу к лифту, спешно несколько раз нажимая на кнопку. Зайдя в кабину, кладу руку на грудь и пытаюсь себя успокоить, дышать размеренно.

Не получается.

Отпираю дверь ключом.

В коридоре темно. На кухне и в гостиной тоже. Лишь только всё ещё зажжённые свечи на кухонном столе, да пара пустых коньячных бокалов, намекают на то, что кто-то неплохо провёл время. Откуда-то со стороны спальни Дмитрия, что я раньше принимала за кладовую из-за маминых слов, доносятся непонятные стуки. Не знаю, что двигает мной, но я тихо, почти на цыпочках, крадусь по коридору, добираясь почти до ванной комнаты, как слышу скрип мебели и хлёсткие удары.