Сжимаю зубы, кивая. Как всё не вовремя.
– Янка, ну что же ты, решила отчима накормить, и даже кофе не заварила? – начинает поучать Лида дочь. – И блинчики у тебя совсем не ажурные! Кипятка надо было в тесто добавлять! Бабушка ничему не научила! Ещё и попугай этот, зачем на кухню выпустила?
– Я такие люблю, – опустив голову, изрекает Котёнок. – Без дырочек.
– Кыш! Кыш отсюда, противное животное! – прогоняет жена птицу, размахивая руками. – Любит она. Просто ажурные не умеешь. И как замуж собираешься выйти? Мужика кормить нужно!
– Хватит. Голова от твоих нравоучений болит, Лида, – холодно подмечаю я, не отводя от женщины прямого взгляда.
– Ах, говорят, бури магнитные сильные… Дим, ты не злись. Сейчас тебе кофе сделаю, как ты любишь. Руки только помою. Садись за стол скорее.
Пока жена идёт в ванную комнату, Яна заканчивает с последним блином, набирает из стопки несколько штук себе на тарелку, хватает баночку с вареньем и спешит уйти с кухни. Пытаюсь остановить её, цепляя пальцами за ладонь, но она лишь выдёргивает, отрицательно качая головой, и сбегает в свою спальню.
Мне же приходится завтракать с Лидией, почти пропуская мимо ушей какой-то её рассказ про одного из пилотов «Крыльев», что давно к ней якобы чувства питает, постоянно флиртует и в ресторан зовёт, но не нравится самой женщине, потому что у него животик и волосы начинают редеть.
Это что, попытка вызвать во мне ревность? Смешно.
Через полчаса Яна при полном параде появляется в коридоре, сообщая матери, что едет навестить бабушку. В форме, с причёской, правда совсем не накрашена. Даже чемодан прихватывает. Заметно, что спешит отсюда сбежать.
Мы остаёмся с женой вдвоём, и, кажется, это подходящий момент.
– Лида. Нам нужно поговорить.
– Ты про Москву?
– А что с Москвой? – удивляюсь я, искренне недоумевая, о чём она говорит.
– Да так… слышала в аэропорту кое-что, но раз тебе до сих пор не сказали, тебя и не коснётся, – мнётся она, нервно заправляя рыжие волосы за ухо.
– Неважно. Разговор о другом. Лидия…
– Ох… Дим, что-то мне нехорошо, – хватается за голову жена, откидываясь на спинку стула. – Эти проклятые магнитные бури! Голова так и раскалывается!
– Лида.
– Я снотворного выпью и спать. Смена тяжёлая была. Поговорим вечерком, ладно?
Она вскакивает со стула, доставая с полки баночку с таблетками. Выпивает одну, запивая водой.
– Ты посуду оставь. Встану и уберусь.
Отпускаю её. Никуда жена до вечера не денется. И серьёзного разговора ей уже не избежать. Потому что я всё для себя решил.
Яна.
Десятое апреля, солнечный и тёплый полдень четверга. Вхожу к бабуле в палату.