Сжимаю зубы, чтобы не выругаться вслух, когда чувствую, как белёсая жидкость вырывается из пульсирующей головки.
Ещё несколько рваных и быстрых движений вверх-вниз, выжимая из себя все остатки ненормального вожделения, и утыкаюсь лбом в холодную плитку душевой кабины, удовлетворённо прикрывая веки.
Дыхание тяжёлое. По телу разливается истома. Этого хватит, чтобы я мог спокойно лечь спать, и не думал о том, как пристроить свой член к дочери жены, спящей за соседней стенкой.
И всё же помогает слабо.
Чёрт его дери! Эта девчонка точно сведёт меня с ума. Определённо сведёт. Её аромат, волосы, глаза, даже походка. Всё взывает к моим самым низменным инстинктам. И вроде что-то разумное во мне кричит, что не стоит к ней прикасаться и портить. Но разве я смогу? И всё же стоит попытаться.
Ха! Смешно. Ещё два дня назад подобных благородных мыслей в моей голове не было. Но этот вечер что-то изменил во мне. И как теперь устоять?
Ударяю кулаком по стене, пытаясь прийти в чувства, вернуться в реальность. Вряд ли меня можно назвать неадекватным или импульсивным. Я редко злюсь так, чтобы разнести всё в радиусе досягаемости. Обычно я равнодушен почти ко всему. Обычно меня сложно вывести на эмоции. Но Яна. Эта девчонка заставляет посмотреть на всё под другим углом.
Только затянувшиеся ранки после драки на костяшках снова саднят. Боль отрезвляет.
Мне совершенно не нравится, как Котёнок влияет на меня. Я не хочу так злиться. Не хочу о ней волноваться. Не хочу думать.
Думать так много о другом человеке – зависимость. А я ненавижу быть от кого-то зависимым.
Но почему в груди тогда такое тёплое, почти незнакомое чувство? Настолько непонятное, что охватывает паника.
Котёнок не выходит из головы и тогда, когда ложусь у себя спать. Снова мысли, окрашенные в цвет похоти. Снова засыпает здравый смысл. Снова не дают покоя её глаза – глубокие и проницательные. И какая-то сочувственная печаль, что в них таится.
Кажется, мысли о ней неизбежны, как бы я ни старался.
Нет. Так дальше продолжаться просто не может. Я должен что-то с этим сделать.
Дмитрий.
Пятое апреля, солнечная суббота. Провожу рукой по лицу, устало поджимая губы и глядя на часы. Минута, чтобы успокоиться, иначе с таким пульсом на рейс меня не допустят. В кабинете ещё и самый нудный врач из всех трёх смен. Нудный, но толковый, конечно.
Со вчерашнего вечера всё не так. Котёнок меня избегает, смотрит взглядом, полным злобы. Жалеет о поцелуе?
Жена, что сегодня тоже на смене, пытается выносить мозг, как будто я ей должен что-то помимо контракта.
А с сегодняшнего дня мне подсунули нового второго пилота. Нет, это было ожидаемо. Двадцатитрёхлетний сынок акционера Кирилла Аверина, сразу после лётных курсов заграницей и полётов с инструктором, возомнил себя пилотом. И взять его под своё крыло, сделав из мажора человека – единственное условие старшего Аверина по продаже своей доли в «Крыльях» мне.