Как только с губ слетает его имя, приятная тяга внизу живота становится мощнее, а голова непроизвольно откидывается на подушку. Мне кажется, что он, правда, здесь. Даже слышу его резкий вздох. А потом… тихий звук закрывающейся двери.
Снова померещилось?
Хоть я и близка к финалу, рука замирает, и я всматриваюсь в темноту номера.
Вдруг слышится шорох одежды, как будто кто-то поспешно стягивает её с себя, а потом одеяло приподнимается, а меня вжимает в матрас разгорячённое тело.
– Хочу тебя, – раздаётся тихий хриплый голос. – Не могу больше терпеть.
Яна.
– Дмитрий? – почти задыхаюсь от новой волны вожделения, вглядываясь в лицо отчима, когда он нагло всовывает ногу между моими коленями. – Что вы делаете?
– То, чего ты так сильно хочешь, Яна.
– Уходите. Прошу вас, – с силой жмурюсь, чтобы не передумать. Не попросить его остаться. – Так нельзя. Нам с вами нельзя.
Мужчина прикладывает ладонь к моему рту и шепчет на ухо:
– Тшш, не произноси больше эту чушь. И хватит мне «выкать». Думаешь, я ничего не вижу, и не понимаю? Ошибаешься, Котёнок, ты меня не обманешь. Никто, чёрт возьми, меня не хотел так, как ты. И от этого у меня срывает крышу.
– Дмитрий…
Слабая попытка скинуть его с себя заканчивается провалом. Мужчина раздвигает мои бёдра, ложась сверху, почти упираясь стоящим членом в промежность.
Большая ладонь нежно и мягко оглаживает моё бедро. Даже от этого прикосновения по телу пробегает дрожь предвкушения.
Это аморально и грешно.
Этот мужчина сам воплощение греха. Шепчет ли он такие же слова желания на ухо матери, когда спит с ней? Чертовски несправедливо! И чертовски отвратительно от собственных мыслей.
Почему? Ну почему мы должны следовать каким-то нормам, если не хотим? Почему должны думать о том, что кто-то скажет и подумает, если узнает? Кто вообще наделил общество правом решать, что хорошо, а что плохо, диктовать правила морали? Настолько ли неправильно подчиняться своему сердцу, чувствам, внутренним ощущениям?
– Яна, посмотри на меня, – голос отчима становится мягким и тёплым. Совсем не таким, к которому я привыкла. Но нотки властности прослеживаются даже в таком его тоне. – Ты можешь сказать мне «нет», и мы забудем об этом, – шепчет прямо в губы. – Но тому, что между нами нужен выход.
Распахиваю глаза и почти ахаю от взгляда Северского. Глаза его возбуждённо блестят. В них мешается страсть, азарт и волнение.
Этому и правда нужен выход. Это невозможно больше держать в себе. И я очень устала прятаться, скрывать чувства и желания. Устала притворяться. Устала ежедневно видеть его без возможности притронуться. Это ведь самая настоящая, самая чудовищная пытка в мире.