И дожидаюсь. Не проронив ни слова, он разворачивается и резко выходит, громко хлопнув дверью, оставляя меня одну. Точно так же, как в тот раз, в Дубае.

Внутри болит что-то сильно, словно катком проехали. Колит и колит. Парадоксальная боль. Та, которая называется душевной. Можно сколько угодно не верить в существование души, но её боль ни с чем не спутать. Значит, она существует, несомненно. Странные мысли?

Странные.

В мире вообще много странностей. У большинства есть логичное объяснение. Почему же его нет у любви и чувств?

Всё моё внимание концентрируется в одной точке на двери, пока не появляется резь в глазах. А мозг пытается анализировать. Нет, объяснение, почему я так повёрнута на этом мужчине, наверняка есть. Но сейчас я не в силах найти ответы на свои вопросы, которых становится всё больше.

И на что рассчитывала, глупая? Неужели решила, что он пришёл ко мне просто так, а не по какому-то рабочему вопросу?

Наверняка решил расставить точки, после произошедшего на дне рождения Крылова. Наверняка хотел сказать, чтобы больше не смела к нему приближаться. А ведь он уже говорил мне эти слова, а я не послушалась, пусть и не специально, но снова появилась в его жизни.

Стрелки на часах упорно движутся, отсчитывая время. Тик-так, и небо под это тиканье плавно темнеет.

Задёргиваю шторы, укладываясь под одеяло.

В комнате становится совсем темно, прохладно и одиноко.

Ворочаюсь минут двадцать, пытаясь уснуть. Но сон, несмотря на усталость, никак не идёт. Слишком рано, только солнце село, а я не привыкла ложиться в это время.

Бездумно утыкаюсь в потолок, рассматривая люстру. А перед глазами снова Дмитрий. Мысленно возвращаюсь на полчаса назад, представляя, что капитан не ушёл.

Вот я скидываю полотенце на пол, а он подходит ко мне со спины. Притягивает к себе за талию, скользя по коже ладонями всё ниже и ниже.

Поддаваясь фантазии, сама веду рукой по животу, спускаясь к чувствительным складочкам. Провожу пальцем, собирая влагу, и касаюсь возбуждённого бугорка. Поглаживаю сначала осторожно, а потом всё быстрей и быстрей. Вывожу круги на клиторе, дыхание становится частым, и мне приходится сдерживаться, чтобы не застонать в голос, ведь за стенами номера других членов нашего экипажа.

Пальцы знают своё дело. А тело, по которому проходятся волны блаженства, жаждет большего.

Я хочу видеть его. Не в своей фантазии. Настоящего.

Наблюдать, как горящие похотью глаза рассматривают меня. Мне хочется, чтобы он увидел, как я кончу.

– Бог ты мой… – тихо стону я, приподнимая бёдра в погоне за разрядкой. – Так хорошо… Дмитрий…