– Мам…
– Не «мамкай». Я тут за один заход оставляю половину их месячной зарплаты. Ты дизайн лучше выбирай.
Что ж, выбор, благодаря работе у меня небольшой. Почти с извиняющейся улыбкой оборачиваюсь к своему ногтевому мастеру, прося спилить отросший квадрат почти под корень, и нанести мятный оттенок, который увидела в каталоге. А ещё добавить на больших пальцах белых цветочков. Весна всё же, хватит с меня надоевшего нюда и френча. А раз в крыльях разрешено под цвет формы, грех этим не воспользоваться.
– А на ногах молочный. Спасибо вам заранее, – произношу я, принимая от девушки-администратора бокал с шампанским.
Терпеть не могу брют. По мне уж лучше просекко. И всё же, обижать маму, впервые обратившую на меня внимание и устроившую нам такой день, не хочется.
– Итак, расскажи мне, Яна, как тебе ваш пилот? – спрашивает мать, наполовину осушая бокал.
– Дмитрий Дмитриевич – прекрасный командир, отличный пилот и грамотный…
– Стой, – прерывает она меня взмахом руки. – Я спрашивала про того красивого юношу, с которым ты уехала из аэропорта. Что между вами?
– Аверин совсем недавно пришёл в «Крылья». Мы пока мало знакомы…
– И всё же он красавчик! А ещё из приличной обеспеченной семьи. Да и смотритесь вы отлично. Нужно брать быка за рога, дочка. Слышала в аэропорту, что на него много кто претендует. Но всё же в тебе и мои гены есть, так что справишься. Главное момент не упусти, пока он сам в тебе заинтересован, ясненько?
– Мы не в тех отношениях, мам, – чуть морщусь я, пытаясь не выдать правду.
– А надо быть в тех! Тебе скоро девятнадцать. Мне бы твои годы… Не совершила бы всех тех ошибок, – откидывается на кресло мама, допивая шампанское и требуя повторить. – Знаешь, как сложно выйти замуж после тридцати?! Мужикам подавай помоложе! А за своё надо зубами грызть. Но когда тебе всего восемнадцать, лучше хватать синицу в рукаве, чем ждать журавля в небе. Смекаешь?
– А я… – стараюсь усмирить начинающую подрагивать нижнюю губу, чуть отворачиваясь в сторону. – И папа… Тоже твои ошибки?
– Денис никогда не был ошибкой! Я любила его! Даже не смей сомневаться! – взрывается мама. – Но он умер. А мне пришлось жить дальше с прицепом… прошлого.
Жмурюсь, делая глоток, а следом ещё один, допивая содержимое бокала до дна. Алкоголь обжигает горло. Прицеп. Это точно обо мне, не иначе.
– Но давай не будем о грустном? – приторно улыбается она. – Раз уж мы с тобой сегодня так откровенны, у меня к тебе важный разговор о Дмитрии, Яна.
Яна.
В груди что-то обрывается. Первые нотки страха заползают в самое нутро, почти парализуя. Дыхание учащается, я растерянно поднимаю на маму взгляд, ожидая, что же она скажет.