– Неужели вы, Калерия Валерьевна, собираетесь бросить небо? – удивляюсь я.

Эта женщина кажется настолько влюблённой в свою профессию и должность, что даже не верится.

– Не сейчас. Но через год – да. Майская замуж выходит через месяц. А у Борисова скоро первенец родится. А там уж кто-то из них старшим станет. Муж мой, у нас в Толмачёво, ведущий инженер по эксплуатации аэродромов, уже какой год ждёт, когда я устану летать. И, кажется, время пришло. Мне скоро тридцать два, набегалась по салону. К тому же меня давно зовут на должность члена комиссии при наборе бортпроводников.

– Здорово, наверное, работать с любимым человеком бок о бок…

– Послушайте, Колесникова. Считайте это дружеским советом, – как-то мрачно подмечает Самойлова, делая глоток остывшего кофе. – Не связывайтесь с Северским.

Замираю в ступоре.

– Что? О чём вы?

– Я же вижу, как вы на него смотрите. Другие, может быть, не замечают. Но я вижу, – поджимает тонкие губы старшая. – Знаете, в чём ваша с ним разница?

– И в чём же? – не поднимая глаз от бокала с белым вином, бормочу я.

– Вы совсем ещё девчонка, а он взрослый мужчина. У вас не было опыта, а у него его много. У всех нас опыт формируется с возрастом, как минимум потому, что мы живём эту жизнь. Сталкиваемся с трудностями, учимся с ними бороться. Не спорю, что вы можете влюбиться. И он может воспылать к вам страстью, вот только обычно подобные истории ничем хорошим не заканчиваются.

– Калерия Валерьевна, у нас с Дмитрием Дмитриевичем не те отношения, о которых вы думаете. Мой дед был его инструктором. Я просто восхищаюсь им, как героем… – почти беззвучно отвечаю я.

Нет, ну а что мне ещё сказать? Что наши отношения невозможны, потому что капитан – муж моей матери? Я давно заметила, что отчим не носит на работу обручальное кольцо. Всё думала: почему? И даже его команда не знает, что Дмитрий женат. Зато знают акционеры и люди на высших должностях в «Крыльях». А ещё бортинженер. И, кажется, всё.

Наверняка, на это есть причины. Возможно, он просто оберегает маму от ненависти его многочисленных поклонниц и мерзких сплетен.

Залпом допиваю вино, наконец-то решаясь взглянуть на Самойлову.

– Если всё так… – произносит старшая недоверчиво. – Не подумайте, Колесникова, что я лезу в вашу жизнь или говорю со злым умыслом. Просто пытаюсь предостеречь от ошибки.

– И чего вы такие кислые? – так не вовремя вернувшаяся Снежана, усаживается напротив. – Особенно ты, Янок! Нашла же после рейса женскую серьгу. Значит, тебя ждёт удача!

Про серьгу одно из многих суеверий и примет в авиации. В том же духе, что никогда нельзя говорить «последний», запрещено ругать самолёт, и ни в коем случае не пришивать пуговицу перед полётом!