– Ещё? – воодушевлённо интересуется блондинка у меня, подливая в свой бокал вина.

– Нам и первый пить не стоило. Запрещено ведь.

– Это за сутки запрещено. А мы тут на полутора! – улыбается Майская, наливая и мне.

Ответную улыбку выдавить не выходит даже при всём желании. Меня потрясывает, как будто от холода, но внутри всё горит, вызывая на лбу испарину. Мысли вертятся вокруг настигающего неизбежного: Калерия права во всём. Какое будущее у моей влюблённости? Его просто нет.

– … Этот Олимпийский парк я сто раз видела! А дачу Сталина ещё нет! – доносится до меня спор Снежаны и Анатолия. – Колесникова?

– А? Что?

– Говорю, завтра гулять с нами пойдёшь?

– Да, наверное.

Майская тут же переключается на активный рассказ о том, как в прошлый раз в Сочи они отправились экипажем на Красную Поляну, застряли там из-за аварии на дороге, чуть не опоздав на собственный обратный рейс. Борисов же высказывается, что готов идти куда угодно, но только не в горы в этот раз. И совместно эти двое энтузиастов решают, что раз времени много, можно и в сам Сочи съездить.

Калерия отказывается от совместных прогулок, на что Снежана с Толиком слишком явно выдыхают. Никому не хочется проводить свой мини-отпуск с начальством.

Я же не особо вслушиваюсь в их планы. Осушаю залпом бокал, понимая, что к третьему не готова. Поднимаюсь из-за стола, желая коллегам приятного вечера и ссылаясь на усталость. А сама иду в отель.

Новый второй пилот, встретившийся в лобби, как-то двусмысленно предлагает зайти на чай ко мне в номер. Даже отвечать смысла не вижу. Он, бесспорно, красавчик. Ещё какой. Но в моём сердце ни для кого нет места. Да и с подобными предложениями – пусть ищет себе другую дурочку.

Приняв душ, иду к постели с единственным на сегодня желанием – отоспаться. Настроения, чтобы выходить из номера, совсем нет.

Мысленно постоянно возвращаюсь к поцелую с Дмитрием. Это так мучает, так злит. Я виню себя за то, что поддалась порыву. И его за то, что мне ответил. Злюсь на отчима, за надежду, вновь зародившуюся в сердце. Себя проклинаю, что полезла к мужчине, любящего мою мать.

А ещё снова хочу поцеловать, прижаться, чтобы укрыл от всего мира.

Когда вижу Северского в зеркале, стоящего в моём номере, верю, что он – телесное продолжение моих фантазий, мыслей. Совсем сошла с ума, раз он мне уже мерещится.

Но потрясённое выражение лица мужчины, раздувающиеся ноздри, странный жар в глазах, подсказывают, что всё слишком реально.

Сердце отчаянно колотится, грудь жжёт от кислорода, застывшего внутри.

Знаю, что самое разумное в этой ситуации – обернуться полотенцем полностью, и узнать, как и с какой целью он вообще попал в мой номер. А ещё правильнее, немедленно попросить Дмитрия покинуть помещение. Но я продолжаю стоять перед ним почти обнажённая. Даже не дышу. Просто чего-то жду.