– Я тут у вас немного специй взяла и масло, потом докуплю, – зачем-то оправдываюсь я.

Провожу языком по пересохшим губам, и часть меня бессовестно наслаждается тем, как глаза Северского прослеживают это движение.

– Можешь брать всё, что нужно. Обычно, здесь редко готовят, – равнодушно бросает отчим так, как будто говорит не о собственном доме.

Отвлекаюсь на него, что чуть не забываю о макаронах, которые ещё бы минута и разварились. Тороплюсь слить воду, и достать сыр с помидорами из духовки. Размешиваю прямо в формочке фетаксу, высыпаю макарон, перемешиваю. Вот и всё, ужин готов.

– М… Лида работает сегодня? – уточняю, стоя к нему спиной.

– Работает сутки через трое. Сегодня на смене.

Боковым зрением различаю, как он заваривает себе чай. Задумываюсь: мама и раньше работала по такому графику в аэропорту, но ещё подрабатывала в частной клинике. Потому что в месяц в аэропорту выходило всего восемь смен. Удобно, но по зарплате не очень. Видать сейчас ей это не нужно. Можно жить на деньги со сданных квартир. Отлично придумала, что сказать. А может быть, она вообще живёт за счёт мужа. Но об этом я думать совсем не хочу.

Минутой позже, с книгой в руках, отчим занимает мягкое кресло в смежной с кухней гостиной, закидывая лодыжку одной ноги на колено другой. Я же сажусь за обеденный стол так, чтобы иметь возможность наблюдать за ним. Задумываюсь, как бы могло быть, будь я, а не мать его женщиной. Чтобы он сделал, если бы забыв про ужин, я расположилась у него на коленях? Его ладони легли бы на мою попку, притягивая ближе, а кончики пальцев впились бы в кожу под тканью шорт. Если бы я запустила пальцы в его ещё влажные после душа волосы, он бы подчинился мне?

У Дмитрия красивые ловкие пальцы, и я с упоением наблюдаю, как он переворачивает страницы. Так трепетно, как будто в его распоряжении всё время мира. Всё же читающий мужчина выглядит очень сексуально. А я продолжаю думать о его пальцах и, неожиданно, о губах.

По щекам проходится жар, и я надеюсь, что он не замечает этого.

Накалываю макаронину на вилку, медленно кладя в рот. Кончиком мизинца левой руки стираю капельку соуса с нижней губы. Муж матери поднимает глаза, неотрывно следя за мной, и дыхание вновь учащается. Он похож на хищника, наблюдающего за жертвой и решающего, стоит ли охота усилий.

Почти каждый мой сон связан с этим мужчиной. Я хочу его так, как никогда не могла вообразить, что можно жаждать. Всё бы отдала за то, чтобы поцеловать его, прикоснуться, ощутить на себе руки. Я слишком упряма, чтобы признать своё ненормальное помешательство. Помню, что должна всё забыть. Но сегодня даю себе этот последний вечер.