Родителям я, разумеется, врала, описывая просторную уютную студию. Они были категорически против моего отъезда, и если бы мама узнала, в какой дыре я очутилась, то первым же рейсом прилетела бы в Бостон и утащила меня обратно в Новый Орлеан.
Но мне до смерти хотелось доказать, что я взрослая. Все детство я провела под гнетом отцовского правила: «Под моей крышей живешь по моим законам». Меня не отпускали на вечеринки, запрещали гулять допоздна и встречаться с парнями в старшей школе. Я нянчила брата, ухаживала за больным дедушкой, вела хозяйство и прилежно училась.
Когда Вэл перевелся в Бостонский колледж и предложил мне поехать с ним, я ухватилась за этот шанс как за спасительный круг. Мы встречались больше года, и мысль о расставании казалась невыносимой. Я сорвалась с места, наивно веря, что на другом конце страны меня ждет сказка.
Приоткрыв дверь, я услышала негромкий голос на кухне — Алекса с кем-то трепалась по телефону.
Дверь в комнату Амара и Ханны была плотно прикрыта. В этой квартире каждый ревностно охранял личные границы. На кухне у каждого была своя полка в шкафу и подписанный контейнер в холодильнике.
Для меня, выросшей в шумной португальской семье, где любой гость обязан был сесть за общий стол и досыта наесться, такие порядки поначалу казались дикостью. Но вскоре я поняла: в общежитии с чужими людьми это единственный способ избежать грызни из-за украденного молока.
Алекса стояла у плиты в одних рваных черных джинсах и безразмерной фланелевой рубашке на голое тело, сползавшей с острого плеча. Светлые волосы были скручены в небрежный узел на макушке. Заметив меня, она коротко махнула лопаткой, переворачивая глазунью.
Я подошла к холодильнику и открыла дверцу. Пусто. Пачка овсяных хлопьев на моей полке подходила к концу, а молоко кончилось еще вчера. Попросить у соседей не позволяла гордость.
Сбережения, привезенные из дома, растаяли с пугающей скоростью. Аренда даже этой убогой конуры на границе с Сомервиллем влетала в копеечку, а нормальной работы все не было. Из четырех пройденных собеседований два закончились вежливым отказом, одно проигнорировали вовсе. Оставался последний вариант — крупная риелторская компания, куда я подавалась на место младшего ассистента.
Я нащупала в хлебнице черствый край тостового хлеба, сунула его в тостер и виновато взглянула на соседку:
— Алекса, можно взять немного масла со сковороды?
— Да забирай, без проблем, — она сбросила вызов, сгребла яичницу на тарелку и плюхнулась на табурет у кухонного островка. — Привет, полуночница.