Я на секунду замолчал, переваривая услышанное.
— Блядь! Это всё на редкость дерьмово звучит, — заметил я. — Вряд ли она поверила в эту хрень.
Данте пожал плечами.
— Вроде поверила.
Я смерил его тяжелым взглядом, и он тут же исправился.
— Точно поверила. Я сказал ей доверять мне, и она успокоилась.
— Доверять тебе? — я раздраженно фыркнул, покачав головой. — Господи, спаси ее наивную душу.
Я развернулся и зашагал к своему внедорожнику, стоявшему у выезда.
— Эй, Рен! — окликнул меня кузен, догоняя.
— Отвали, Данте. Мне нужна гребаная сигарета. Я пытаюсь завязать с этой дрянью, но из-за вас, кретинов, у меня уже дергается глаз.
Я достал пачку сигарет и прислонился спиной к капоту своего внедорожника. Данте вытянул руку, выпрашивая себе одну, и принялся хлопать себя по карманам в поисках зажигалки. Я вытащил тяжелую металлическую зажигалку, щелкнул колесиком и поднес пламя к его сигарете, а затем прикурил сам.
— А ты не думал просто рассказать нашему маленькому котенку, чем ты на самом деле занимаешься? — спросил кузен, выпуская сизую струю дыма в ночной воздух.
Я глубоко затянулся, чувствуя, как спасительный никотин обжигает легкие, и лишь потом скосил на него взгляд.
— Ты совсем идиот?
Данте равнодушно повел плечом.
— А что такого? Боишься, что это ее отпугнет? Ну да, она явно не из нашего круга. Боишься, что она посмотрит на тебя как на чудовище? Так она и так смотрит на тебя глазами кролика, которого вот-вот сожрёт большой серый волк.
Мои челюсти сжались так, что скрипнули зубы, а ноздри хищно дрогнули. Данте слишком хорошо меня знал.
— Я её трахнул. — вырвалось у меня прежде, чем я успел прикусить язык.
Чёрт! Я сам не понял, зачем ляпнул это вслух. Эта мысль долбила мне виски весь гребаный день, не давая вздохнуть, и мне просто нужно было вытолкнуть ее наружу.
Я поступил с ней как последний ублюдок, и прекрасно это понимал. Не понимал только, почему это так триггерит меня.
Данте поперхнулся дымом и уставился на меня круглыми глазами.
— Чего?! Ты... что сделал?!
Я тяжело выдохнул и с силой провел ладонью по лицу, взъерошив волосы.
— Вчера ночью. Я был у нее. И выебал.
Он помолчал несколько секунд, изучая мое каменное выражение лица, а затем недоверчиво усмехнулся.
— Ну-у... Это было ожидаемо. И что, все прошло настолько хреново? Ты вздыхаешь так, словно человека похоронил.
Понедельник никогда еще не приносил мне такого облегчения. Впереди меня ждали два законных выходных. И они были нужны мне как воздух.
Чувствовать себя дешевой и использованной было отвратительно. А именно так я ощущала себя после Дня независимости. Я поклялась себе больше не наступать на эти грабли, как бы предательски ни тянуло к нему моё тело.