Тиган перевела оценивающий, внимательный взгляд на меня. В ее глазах не было высокомерия — только цепкое профессиональное любопытство.
— Ну надо же, сама затворница из подсобки решила выйти к людям, — на ее губах появилась теплая, почти сестринская усмешка. Она подошла ближе, взяла меня за подбородок прохладными тонкими пальцами и слегка повернула мое лицо к свету. — Кожа безупречная. Скулы потрясающие. А глаза... В них есть зелень?
К середине ночи мои ноги в лаковых туфлях гудели так, словно я шла босиком по битому стеклу.
Я металась между столиками темной зоны, с тяжелым металлическим подносом. Другие девушки порхали по залу с грацией пантер. Они задорно смеялись, кокетливо наклонялись к уху гостей, а на открытие бутылок элитного шампанского устраивали целое шоу с неоновыми огнями и холодными фонтанами искр.
Я же спасалась своей застенчивостью. Я не улыбалась заигрывающе, не стреляла глазами. Я опускала взгляд, плавно ставила бокалы на полированное стекло и исчезала в полумраке прежде, чем клиенты успевали развязать языки.
Одни бросали чаевые щедро, не глядя; другие цедили мятые десятки, словно делали одолжение; а третьи, самые скользкие, просто провожали меня сальными, раздевающими взглядами.
Мужчины в этом зале воспринимали мою скованность, как личный вызов.
За несколько часов чужие ладони десятки раз касались меня — невзначай, мимоходом, пробуя границы дозволенного. Пальцы скользили по обнаженному плечу, когда я ставила ведерко со льдом; чей-то локоть «случайно» прижимался к моему бедру; кто-то хватал за запястье, якобы благодаря за обслуживание. Кожа горела огнем от омерзения, а по спине прокатывались волны липкого холода. Я считала минуты до закрытия клуба.
В редкие минуты передышки я пряталась за спасительным барьером мраморной стойки. Кармин и Октавия работали, как единый слаженный механизм, разливая шоты и смешивая коктейли для белой зоны, но даже в этой суете находили время ободряюще подмигнуть мне.
Однако, весь этот вечер меня не покидало гнетущее, зудящее чувство плохого предчувствия.
За одним из столиков в глубине темной зоны сидел парень.
Он не кричал, не звал танцовщиц и не сорил деньгами. Он просто сидел, откинувшись на кожаную спинку дивана, и непрерывно следил за каждым моим шагом.
Каждый раз, когда я выходила из служебного коридора с новым заказом, я чувствовала его взгляд физически — тяжелый, липкий, сфокусированный на моих ногах и тонкой полоске кожи над кружевом чулок.
Я старалась не смотреть в его сторону, боясь спровоцировать, но периферическим зрением успела изучить его черты. Он был заметно моложе своих спутников, идеально уложенные светлые волосы, зачесанные назад, безупречный темно-синий костюм из тонкой шерсти, слишком бледное, холеное лицо с тонкими губами. В нем не было явного уродства, но от его застывшей, нечитаемой физиономии веяло чем-то гнилым и опасным.