Ренцо
Цокот кожаных подошв моих оксфордов от Christian Louboutin эхом отскакивал от сырых бетонных стен подвального коридора. Девять сотен долларов за пару обуви, созданной для ковровых дорожек пентхаусов, а не для прогулок по техническим катакомбам под клубом. Но сегодня меня это мало волновало.
В воздухе висел застарелый запах плесени, дешевого табака и свежей крови.
Я подошел к приоткрытой бронированной двери. Из глубины комнаты доносились приглушенные голоса моих парней и прерывистый, свистящий хрип ублюдка, посмевшего устроить мерзость на глазах у всего зала.
Мистер Ван Дейк являлся членом закрытого клуба больше трех лет. Платил взносы вовремя, не создавал проблем, держался тихо. Но сегодняшнее дерьмо перечеркнуло все. Его гость — сопливый щегол из Европы — решил, что статус закрытого заведения дает ему право расстегнуть ширинку прямо у стойки бара и дрочить, глядя на испуганную девчонку.
На Кэт.
Челюсти сжало до зубной боли при одном воспоминании о том, как она стояла там — бледная, хрупкая, в этом нелепом кукольном платье, с чулками, подчеркивающими тонкую полоску нежной кожи бедер. И этот выродок хотел кончить на нее.
Если бы хоть одна капля его грязи коснулась ее кожи, он бы уже не дышал. Я бы перерезал ему глотку прямо в зале.
Я толкнул тяжелую дверь ногой.
Шестьдесят двухлетний Ван Дейк жался в дальнем углу у трубы отопления. На его холеном, заплывшем жиром лице застыл парализующий ужас. Посреди комнаты на грубом деревянном стуле сидел его родственник. Руки и ноги парня были намертво прикручены армированным скотчем. Голова безвольно висела на груди, а из разбитого в кашу носа на светлый шелк рубашки мерно капала густая темная жижа.
Рокко курил у вентиляционной решетки, лениво стряхивая пепел в картонный стаканчик. Данте и двое моих ребят из охраны сидели на ящиках из-под спиртного, негромко переговариваясь. Увидев меня, кузен осклабился в предвкушении веселья.
Я отвез Кэт домой, убедился, что она поднялась в свою конуру целой и невредимой, и вернулся туда, где мне полагалось быть.
— Ван Дейк, — негромко позвал я, засунув руки в карманы брюк и останавливаясь прямо перед привязанным ублюдком. — Кто эта падаль?
— Мой племянник... — заикаясь, выдавил голландец, судорожно теребя лацканы пиджака. — Из Роттердама. Сын моей младшей сестры. Ренцо, ради всего святого, он идиот, он выпил лишнего...
— Он входит в ваш синдикат?
Ван Дейк мелко, испуганно закивал.
Я перевел взгляд вниз и с силой пнул ножку стула. Дерево жалобно скрипнуло. Парень дернулся, захлебнулся собственной кровью и с трудом поднял заплывшие глаза.