Не понимая, что происходит, я сделала несколько осторожных шагов по коридору и толкнула дверь в спальню.
Воздух со свистом вырвался из легких. Я опустила телефон, сбрасывая набранный номер, и издала короткий, нервный смешок.
Поперек моего бирюзового одеяла раскинулось огромное тело Ренцо Ревелло. Он спал мертвым сном, вернее, был в полной отключке. Прямо в туфлях, в помятой со вчерашней ночи одежде, раскинув руки по подушкам, а на прикроватной тумбочке сиротливо валялась опрокинутая пустая бутылка из-под виски.
Я не знала, что и думать. Просто застыла на месте, не в силах отвести взгляд от его огромной, неподвижной фигуры. Рукава черной рубашки были закатаны до локтей, обнажая темные чернила татуировок и свежие, глубокие царапины на предплечьях. Костяшки пальцев запеклись багровой коркой.
Что, черт возьми, случилось этой ночью?
— Ренцо... — позвала я почти шепотом.
Никакой реакции. Я подошла ближе к кровати и осторожно толкнула его в бедро.
— Ренцо! — повторила я громче.
Тишина. Он лежал неподвижно, уткнувшись лицом в край подушки. На несколько секунд паника сдавила горло так сильно, что я почувствовала, как занемели конечности. Неужели он... мертв?! Он не двигался вообще.
Только спустя несколько бесконечных мгновений я заметила, как его спина едва уловимо приподнялась и опустилась. Дышит. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение. Он лежал лицом вниз, раскинувшись на постели без одеяла и лишь слегка повернув голову набок.
— Ренцо! — я повысила голос почти до крика.
Мой голос всё же пробился сквозь его сон. Он глухо застонал, потёр лицо ладонью, но глаз так и не открыл.
— Что, чёрт возьми, здесь происходит?! — потребовала я, хотя сомневалась, что он уже окончательно проснулся.
И всё же мой резкий тон подействовал. Его веки дрогнули, затем глаза распахнулись. Несколько секунд он лежал неподвижно. По тяжелому, мутному взгляду было понятно, что он пытается понять, где оказался.
Ренцо
Я смутно помнил, как вынес к чертям её дверь и остался ждать в квартире, будучи пьяным в стельку. В жизни так не напивался, но после того, как я в щепки разнёс кабинет в клубе, Данте пришла «гениальная» мысль залить мою ярость виски.
Очнулся я, развалившись прямо на кровати Кэт. Когда её негромкий голос выдернул меня из тяжёлого похмельного забытья, а в окно гостиной уже вовсю било солнце, до меня наконец дошло, что она не ночевала дома. Она провела эту ночь не здесь.
И тогда у меня окончательно сорвало крышу.
Осознание, что Моретти забрал то, что принадлежало мне, выжгло последние остатки рассудка. А когда я увидел багровые следы, которыми этот ублюдок щедро покрыл её кожу...