— График следующий, — заговорил он, закатывая рукава рубашки до предплечий и обнажая сильные руки с темными татуировками и прожилками вен. — Клуб открыт с четырех дня до полуночи по воскресеньям, средам и четвергам. В пятницу и субботу — с шести вечера до двух ночи. Вход исключительно по клубным картам. Это отсекает уличный сброд, неадекватных и тех, кто не умеет платить за сервис.
Он обошел стол и подошел к стеллажу.
— Попасть внутрь могут только члены клуба и их гости. Гости обязаны предъявлять документы на входе для сканирования. Данные отображаются в системе, и ты вручную заносишь их в отдельный реестр, — он с нажимом опустил палец на гроссбух. — Порядок должен быть железным.
— Членство стоит дорого? — не удержалась я.
Когда я набрала номер Вэла, чтобы поделиться новостью о работе, он искренне обрадовался и пообещал заскочить вечером. На душе потеплело: мы не виделись несколько дней, и я отчаянно соскучилась по привычному ощущению близости, по тому островку безопасности, который он для меня олицетворял.
Правда, ему я повторила ту же ложь, что и Алексе: элитный итальянский ресторан, учет счетов, тихий кабинет. Сказать правду про джентльменский клуб и Ренцо язык не повернулся. Вэл ревнив и порой чересчур категоричен. Узнай он, что я устроилась в стриптиз-бар к пугающе привлекательному итальянцу с пачками стодолларовых купюр в кармане, разразился бы грандиозный скандал. Я чувствовала себя последней дрянью из-за этого вранья, но в то же время знала: в моем безвыходном положении выбирать не приходилось.
Около восьми вечера в дверь спальни негромко постучали.
— Входи! — отозвалась я, поднимаясь с кровати.
Дверь приоткрылась, и на пороге появился Вэл. Темно-синие спортивные штаны, выглаженная белая футболка, подчеркивающая подтянутую фигуру, и чистые кроссовки. Его песочные волосы, как обычно, были аккуратно зачесаны набок с идеальным пробором — стрижка образцового студента. От него пахло привычной свежестью - гелем для душа и легким цитрусовым одеколоном.
Он был привычным. Понятным. Безопасным. Предсказуемым.
— Привет, детка, — он расплылся в своей фирменной белозубой улыбке, от которой у меня когда-то подкашивались колени, шагнул ко мне и крепко сжал в объятиях. — Я так тобой горжусь. Ты умница.
— Спасибо, — я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах и пытаясь заглушить свербящее чувство вины. — Ложись ко мне.
Мы забрались на мой скрипучий матрас, застеленный дурацкими камуфляжными простынями. Места было катастрофически мало, но я с удовольствием положила голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца.