Плотная ткань, еще хранившая тепло его тела, накрыла меня, как броня. Пиджак был огромным. Его длина закрыла короткий подол платья почти до колен, а рукава полностью скрыли кисти рук.
Меня мгновенно окутал его запах — дорогой табак, морозная свежесть, терпкий мускус и едва уловимая горьковатая нота железа. Странно, но в клубе, где десятки полуобнаженных женщин выставляли свои тела напоказ ради чужого удовольствия, Ренцо счел необходимым скрыть меня от чужих глаз, едва мы переступили порог его логова.
Я послушно просунула руки в безразмерные рукава и буквально рухнула на диван. Ноги окончательно отказались держать меня — в коленях поселилась мелкая, противная дрожь.
Стоило мне сесть, как подол платья задрался еще выше, обнажив край тонких светлых чулок и полоску бледной кожи. Я судорожно запахнула полы пиджака, кутаясь в него, словно в спасительный кокон.
Ренцо опустился на диван рядом со мной. Он сел так близко, что его бедро, обтянутое серой шерстью брюк, вплотную прижалось к моему колену. Я оказалась зажата в самом углу, отрезанная его внушительной фигурой от остальной части комнаты.
Рокко потянулся вперед через низкий стеклянный столик. Его движения были плавными, почти ленивыми. Он откупорил тяжелый графин с гранеными боками, плеснул на два пальца янтарной, маслянистой жидкости в широкий стакан и пододвинул его ко мне.
— Держи, Кэт. Это поможет снять стресс.
Я тихо пробормотала слова благодарности, но к стакану не прикоснулась.
В просторном помещении повисла давящая тишина. Снизу, сквозь панорамное стекло с односторонней видимостью, доносился лишь глухой, приглушенный бас музыки, а зал продолжал жить своей жизнью: вспыхивали огни софитов, официантки лавировали между диванами, гости пили и смеялись. Но здесь, на втором ярусе, воздух казался разреженным, словно перед грозой.
Я чувствовала на себе тяжелый, сканирующий взгляд Ренцо. Он не сводил с меня глаз, изучая каждую черточку моего лица, напряжение плеч, судорожно стиснутые на коленях пальцы.
Напротив, вальяжно развалившись на кожаных подушках, сидел третий мужчина. Он крутил в пальцах пузатый бокал с виски, лениво рассматривая меня из-под полуопущенных век. В его взгляде было холодное, циничное любопытство хищника, наблюдающего за диковинной зверушкой, случайно забредшей в логово стаи.
У меня не осталось душевных сил на вежливость и светские расшаркивания. Внутри все онемело.
— Как ты, Кэт? — мягко нарушил молчание Рокко. Его губы тронула открытая, обезоруживающая улыбка, призванная хоть немного разрядить этот ледяной морок. — Ты имеешь полное право закатить истерику или расплакаться. Никто здесь тебя не осудит.