— Мой, — спокойно согласился он.
Я собрала посуду и соскользнула с высокого стула. Ренцо оторвался от стойки и первым толкнул распашные двери, ведущие вглубь заведения.
Кухня оказалась огромной, сверкающей безупречной сталью профессионального оборудования: длинные разделочные столы, мощные вытяжки, промышленные раковины с гибкими кранами-душами и конвейерная посудомоечная машина.
Я подошла к мойке, озираясь в поисках моющего средства. В следующее мгновение Ренцо бесшумно шагнул ко мне и поставил флакон прямо под руку. Плотная ткань его шерстяного пиджака на долю секунды мазнула по моему обнаженному плечу, и место касания обожгло, словно от статического разряда.
И снова этот запах — густой, пьянящий, пахнущий дорогим деревом, терпким табаком и выдержанным спиртным. Куда глубже и изысканнее любого парфюма.
Стараясь не выдать охватившего меня смущения, я торопливо пустила воду и принялась намывать тарелки. Мужчина стоял прямо за моей спиной. Я чувствовала его взгляд физически, но обернуться не решилась.
— Вы здесь не работаете, верно? — спросила я, чтобы разбавить гнетущее молчание.
— Нет, — последовал сухой, отрывистый ответ.
— Видимо, поэтому я кажусь вам болтливой. Вы сами слова лишнего не пророните, — я ополоснула керамику под горячей струей и потянулась за чистым полотенцем.
— Тебе всегда так спокойно рядом с чужими людьми? — его вопрос прозвучал неожиданно тихо, почти интимно, застав меня врасплох.
— Я просто дружелюбная, если вы об этом.
Он издал глухой, нечитаемый смешок.
— Ты средь бела дня зашла с двумя незнакомцами в запертый темный ресторан и чувствуешь себя как ни в чем не бывало.
Холодная игла тревоги уколола затылок. Я медленно перестала вытирать посуду и посмотрела на него через плечо, пытаясь разгадать выражение его бесстрастного лица.
— Мне... стоило чего-то опасаться?
— Всего лишь повторяю: в этом городе нужно смотреть по сторонам.
Я молча кивнула. Ренцо указал на полку для чистой посуды, и я аккуратно составила туда миски. При ярком люминесцентном свете кухни его льдистые глаза казались еще светлее и контрастнее на фоне смуглой кожи и темных ресниц. От него веяло породистой, опасной красотой, от которой перехватывало дух.
— Что ж... спасибо за обед, Ренцо. И за помощь, даже если вы не считаете это добротой, — улыбнулась я и направилась к выходу в зал.
Но стоило мне взяться за ручку, как его тяжелая ладонь легла на дверное полотно прямо над моей головой, намертво блокируя путь.
Я замерла. В горле пересохло.
Медленно развернувшись, я оказалась зажата между его широким телом и глухой дверью. Ренцо навис надо мной, заслоняя свет. Отчетливая линия волевой челюсти с темной тенью щетины находилась всего в нескольких дюймах от моего лица.