Я понимаю, что дрожу. Вся. От макушки до кончиков пальцев.
Поэтому спешно перевожу тему:
— А как же Лея?
— Не переживай. Я всё устрою.
— Но… Её же надо с кем-то оставить.
— Думаю, твои родители с радостью с ней понянчатся какое-то время, пока нас не будет, — его голос становится мягче, теплее. — Всё будет хорошо.
Заметив моё замешательство, он кладет ладонь мне на плечо, слегка сжимая его.
И впервые за долгое время… Я начинаю ему верить.
Василиса
Весь день я хожу на нервах. С самого утра ощущаю внутри какое‑то странное, тянущее беспокойство, будто я собираюсь сделать шаг в неизвестность. Формально ведь это обычный светский вечер у друзей Тиграна. Платья, улыбки, разговоры ни о чём. Но для меня это куда больше.
Во‑первых, сегодня я впервые оставляю Лею своим родителям.
Нет, я не боюсь, что они не справятся. Они справятся, я это знаю. Просто… я ещё не привыкла к мысли, что они снова есть в моей жизни и что я могу доверить им самое дорогое. Слишком много времени мы были по разные стороны. И теперь, когда всё будто начинает вставать на места, я почему-то боюсь спугнуть это хрупкое равновесие.
Во‑вторых — это наш первый выход в свет с Тиграном после долгого расставания.
И я почти уверена: наше появление произведёт фурор.
Слишком много людей знают нашу историю. И наверняка слишком многие следили за ней, обсуждали, делали выводы. Мне не хочется лишнего внимания, не хочется ловить на себе взгляды, слышать шёпот и чужие домыслы. И также я не хочу быть темой номер один для разговоров.
Но, стоя перед зеркалом, я вдруг ловлю себя на том, что… Мне нравится то, что я в нем вижу.
Платье яркое и самодостаточное, поэтому я не делаю броский макияж. Лёгкие стрелки, блеск на губах. Волосы накручены в мягкие волны, они ложатся на плечи и спину. Я выгляжу… уверенно и женственно.
По крайней мере, снаружи.
Снизу доносится шум, значит, родители уже пришли. Сердце сжимается чуть сильнее. Делаю глубокий вдох и выхожу из комнаты.
Спускаюсь по лестнице медленно, будто оттягивая момент.
И первым меня видит Тигран.
Он поворачивается, и… замирает.
Просто стоит и смотрит, будто завороженный. Этот взгляд…
Я узнаю его сразу.
Восторженный, теплый, полный желания. Такой, каким он смотрел на меня в самом начале. Когда добивался, когда хотел, чтобы я была только его. Когда я была для него чем‑то важным, а не привычным.
У меня внутри всё переворачивается.
— О, Василиса! Здравствуй, дочка! — голос мамы разрывает этот момент.
Она подходит ко мне, держа Лею на руках, целует в щёку. Я вдыхаю родной запах и чувствую, как напряжение чуть ослабевает.