«Держи, если почувствуешь отчаяние. Если будет страшно. Он поможет…» — вспоминаю слова бабы Люси.
Да, теперь мне страшно. До одержимости.
Василиса
Дорога тянется бесконечной серой лентой. Снег летит редкими хлопьями, лобовое стекло ритмично очищают дворники, и этот ровный звук убаюкивает, раздражая одновременно.
Я смотрю в окно, сосредотачиваю взгляд на заснеженных елях, чтобы хоть немного отвлечься. Но понимаю, что мы всё дальше уезжаем от города, от знакомых улиц, от моей прежней жизни.
В животе неприятно тянет от тревоги. Я не знаю, куда мы едем. Не знаю, что задумал Тигран. Только ощущение, будто меня выдернули из привычной реальности и бросили в неизвестность.
Рядом спит Лея. Я то и дело бросаю на неё взгляды, будто пытаюсь убедиться, что она со мной рядом, никуда не делась. Сердце ноет от нежности и страха одновременно. Главное — чтобы она ничего не поняла, чтобы не почувствовала мой ужас.
Тигран за рулём молчит. Машина наполняется звуком мотора и моими мыслями, которые, если честно, готовы перекрыть любой шум.
Вдруг он, не отрываясь от трассы, бросает почти небрежно:
— Детская будет готова в ближайшее время.
Я оборачиваюсь к нему, не сразу понимая, что он вообще сказал.
В горле становится сухо.
Я не выдерживаю, фыркаю язвительно:
— А как же отреагирует твоя возлюбленная на столь весомые перемены⁈
Он даже бровью не ведёт.
— Не переживай, места в доме всем хватит.
Я резко дергаюсь вперёд, будто меня ударили.
— Ты сейчас серьёзно⁈ Как ты себе это представляешь⁈
Тигран чуть приподнимает уголок губ. Эта его едва заметная усмешка выводит меня из себя окончательно.
— Знаешь ли, Вась, там, откуда я родом, вполне нормально иметь двух жён.
Его слова падают на меня, как снег в лютую морозную зиму. Холодом, тяжестью и ощущением безысходности.
Я какое-то время просто не верю, что он действительно это сказал, меня словно лишили воздуха.
— Ты сумасшедший! Ты болен, Тигран! — выплёвываю я, сжимая кулаки.
Он не отвечает, только чуть сильнее давит на газ. Машина гудит, стрелка скорости ползёт вверх.
Я отворачиваюсь к окну, кусаю губу, ощущая, как все внутри кипит.
Как бы там ни было, но я точно знаю, что не намерена делить с кем‑то территорию. С его женщиной, про которую даже слышать не хочу. Тигран не умеет быть один, никогда не умел. У него всегда кто‑то должен быть рядом — для фона, для подтверждения собственной силы или ещё ради чего-то, но только не в одиночку.
Снег становится гуще, видимость ухудшается. Мы проезжаем мимо редких машин, потом начинается лесополоса и вдруг вижу табличку заправки.