Перед глазами медленно всё расплывается. Белый снег превращается в туман.
Мозг упорно подсовывает образ Тиграна.
Холодные глаза, голос, от которого меня всегда бросало то в жар, то в дрожь.
Злость на него снова вспыхивает, но тут же гаснет, оставляя только горечь.
Пусть хоть ты меня сейчас найди, слышишь? Пусть будешь кричать, обвинять, но найди.
Мне всё равно, что ты скажешь, хоть назови самой тупой женщиной на земле — только сделай это, когда я и дочка будем ещё живы.
— Господи… Я ведь просто хотела защитить нас, — шепчу, уже не разбирая слов. Кажется, что я начинаю сходить с ума. — Просто хотела… Показать, что ты не сможешь править мной…
Снег оседает на ресницах, веки становятся тяжелыми. Мир будто тает на глазах.
— Э… эй… — с усилием кричу вновь. — Кто‑нибудь!
Голова машинально опускается вниз, и я отдаюсь этому ощущению мягкой тьмы. Тело будто тонет в сугробе.
Где-то на границе сна и сознания слышу шаги. Снег скрипит, я даже не уверена, что это не галлюцинация.
— Василиса…
Нет, точно кажется. Наверное, мозг играет со мной.
— Слава богу, я вас нашёл!
Я вздрагиваю, сил открыть глаза почти нет. Но голос… Этот тембр я узнаю из тысячи.
Тигран.
Тигран
Лес будто проглотил их. Какой-то бесконечный, мать его. Всё вокруг одинаковое — только снег, снег, снег… Словно гребаный белый лист.
Я шагаю вперёд, снег скрипит под подошвами, дыхание рвётся паром.
Ледяной воздух режет горло, будто стеклом. Я не чувствую холода, только страх. Наверное, первый раз за много лет. Настоящий, животный страх. Обычно я — ледяной камень. Ни шаг в сторону, ни дрожи в голосе. Но сейчас… Сердце колотится где-то под рёбрами так громко, что кажется, оно сейчас проломит кости и выскочит наружу.
Мои люди расходятся по сторонам, чтобы ускорить поиски.
— Василиса! — кричу со всей силы, всем сердцем надеясь найти их здесь. Живыми.
Где-то протяжно воет ветер, как зверь. Аж мурашки по коже.
Где они, чёрт побери⁈
Я останавливаюсь, слушаю. Нет ни одного звука, кроме ветра и треска ветвей.
Грудь сводит. Это не просто волнение — это паника, чуждая мне, такая страшная.
Если бы кто‑то сказал, что я способен чувствовать вот так, то я бы рассмеялся.
Но вот раз, и это случилось.
Снег летит в лицо, и я почти не различаю дорогу, все расплывается в сером пятне.
Один и тот же чертов снег повсюду, он начинает дико меня раздражать. Любой след, любое пятно, всё метель замела уже сто раз.
— Нашёл что‑нибудь? — бросаю через плечо, обращаясь к ближайшему охраннику.
— Нет, Тигран Русланович.
— Прочесать всё. Каждый метр, — голос сам собой срывается. — Они должны быть где‑то здесь!