— Нет выбора? Значит, я должна молчать, пока ты таскаешь каких‑то девиц по номерам?
Тигран молчит.
Только смотрит.
Холодно, оценивающе. Будто просчитывает последствия, но не для меня, а для себя.
И от этой тишины внутри всё ломается окончательно.
— Так вот знаешь что, — тычу в него пальцем, вдруг почувствовав, что ещё могу обороняться. — Я всё расскажу отцу! И он тебя в порошок сотрёт, ясно? Он не даст тебе спуску!
Эти слова дают мне иллюзорное чувство силы, ведь отец всегда держал меня под защитой. Да, я из богатой и обеспеченной семьи, моего отца знают многие и его слово тоже имеет вес. Если папа узнает, что Тигран, его будущий зять, изменяет его любимой и единственной дочери накануне свадьбы, да ему просто наступит конец! Отец не позволит ко мне такого отношения.
Я почти верю, что выиграла.
Но Тигран не боится. Даже не моргает.
Наоборот… Усмехается.
Его губы чуть кривятся, глаза блестят злым спокойствием.
— Не хотел тебя расстраивать, но ты сама напросилась, — произносит холодно. — Твой отец в курсе.
Василиса
Тишина.
Долгая, будто мёртвая.
— Что… — губы трясутся. — Что ты сказал?
Тигран молча смотрит на меня. Буквально сверлит взглядом.
Не оправдывается, не объясняет, просто ждёт, пока его слова дойдут до меня.
Я делаю шаг назад, воздуха не хватает.
Кажется, я падаю, хотя ноги всё ещё стоят на месте.
Нет, нет, нет. Не может бить.
Отец знает?
То есть… Он знает, что Тигран… И ничего?
Перед глазами плывут картинки: воскресные обеды, их рукопожатия, взгляды, полные доверия.
Вот они смеются, обсуждают совместный проект. Вот отец хлопает Тиграна по плечу: «Теперь ты часть нашей семьи…»
Меня начинает трясти.
— Ты врёшь. — шепчу. — Это ложь.
— Нет, Василиса, — спокойно отвечает Тигран. — Можешь спросить у своего отца.
И эти слова звучат для меня как приговор.
Если Тигран в самом деле говорит правду, значит…
Меня предал не только он. Меня предала и моя семья…
Чувствую, как внутри поднимается волна: это уже не слёзы, а ярость.
Горячая, колючая, первая настоящая ярость в моей жизни.
— Отец не мог так со мной поступить! — рычу злобно. — Ты что-то темнишь, Тигран!
Он усмехается. Нервно, коротко, так, словно терпения объяснять больше нет.
— Василис, ты видишь только красивую картинку перед собой, — его голос звучит почти устало. — Дорогая машина, бутики с брендовой одеждой, спа, бесконечные салоны красоты… Всё это — ширма.
Я сжимаю кулаки.
— Не смей говорить так!
— А я и не говорю ничего лишнего, — спокойно парирует он. — Ты просто не догадываешься, что твой отец почти банкрот. Всё держится на тонких нитях. И спасти его из этой ямы могу только я. Точнее, наш брак с тобой.