Он мнётся, хмурит брови, потом вдруг хлопает себя по лбу.
— Да, вроде видел. Она… Да, точно, была. С маленькой девочкой. Только… — он заминается. — Вроде шла в сторону леса.
Я застываю.
— В сторону чего?
— В сторону леса, — кивает он. — У нас тут иногда уборная закрыта, вот народ и бегает туда по нужде. Я подумал, что и она туда… Ну мало ли… Может, приспичило сильно.
Холод проходит по спине, как иголки.
В сторону леса, мать его, с ребёнком.
Протягиваю ему пару купюр, аж руки дрожат.
— Спасибо за помощь.
Достаю из кармана мобильник.
— Все в лес! Срочно! — кричу в трубку. — Живо, мля, пока не стемнело!
Голос срывается, горло болит от крика, но мне пофиг.
Запрыгиваю в тачку, выруливаю к краю парковки, где начинается тропа, и выскакиваю снова, не дожидаясь охрану.
Снег хрустит, дыхание вылетает паром. Лес давит, становится всё темнее, ветви шуршат, будто живые.
Я иду быстро, спотыкаюсь, матерюсь сквозь зубы. Какого хрена ты творишь, Вася?
Ненавидишь меня настолько, что готова идти в глушь зимой⁈ С маленьким ребёнком⁈
С каждым шагом внутри всё ярче чувство вины, разъедающей злости и какой‑то отчаянной жалости к ней.
Столько времени пытался вернуть, столько сил потратил. И снова теряю. Сейчас я понимаю — если не найду, если с ней или с дочкой что‑то случится, я этого просто не переживу.
— Василиса! — реву во все горло.
Никакого ответа, только ветер и тот самый липкий осадок внутри.
Да уж, недооценивал я тебя, Василиса.
Не думал, что твоя ненависть ко мне может быть сильнее страха.
Василиса
Я больше не чувствую ног. Кажется, я просто тупо хожу по кругу.
Снег слепит глаза, воздух режет горло, ветер бесконечно воет между деревьями. От этого монотонного звука завывания уже хочется завыть самой.
Сколько я уже здесь иду? Час? Два? День? Всё слилось воедино, только этот белый кошмар вокруг и тяжесть Леи на руках.
— Ну как же так? — хриплю обреченно, слова тонут в шорохе метели. — Почему, чёрт возьми, всё пошло наперекосяк?
Я поворачиваюсь, потом ещё. Кажется, что вон то дерево я уже видела. И это… С раздвоенным стволом.
Я кружу. Просто кружу по одной и той же тропе, а мозг отказывается что-либо объяснять.
— Будь ты проклят, Тигран! — вырывается из горла. Я даже сама пугаюсь громкости своего голоса. — Это всё из-за тебя!
Ветер подхватывает мои слова, утаскивая их в пустоту.
— Если бы ты снова не появился в моей жизни… — я срываюсь почти на визг. — Меня бы здесь не было!
Я кричу, чтобы хоть как‑то выпустить всё, что кипит внутри. Кричу, потому что страх застрял в груди, как заноза.
— Ненавижу тебя, слышишь⁈ — голоса уже почти не слышно, слёзы мешаются со снегом на щёках. Лея тихонько всхлипывает и дёргается.