— Какая ты красавица! — искренне восхищается она, внимательно разглядывая меня.

— Спасибо, — улыбаюсь немного смущённо.

Тигран тоже выглядит безупречно. Тёмно‑серый костюм сидит идеально, белая рубашка подчёркивает загорелую кожу, дорогие запонки ненавязчиво поблёскивают. Глаз не оторвать. На секунду мне даже кажется, что вместе мы выглядим довольно гармонично.

— Мам, если что — звони, — начинаю я инструктаж. — Обычно мы с Леей ужинаем в семь. Еду нужно будет разогреть, она в холодильнике…

— Не переживай, милая, — перебивает мама. — Мы с твоим отцом справимся. Отдыхайте.

Она подмигивает мне очень неоднозначно и коротко переглядывается с папой. Я замечаю этот взгляд и догадываюсь о том, что, похоже, в их головах уже всё решено. Они нас с Тиграном уже мысленно засватали обратно. Меня это одновременно смущает и тревожит.

Рано… Слишком рано.

Я целую Лею в щёку, прижимаюсь лбом к её лобику и заставляю себя не расплакаться.

— Будь умницей, — шепчу я.

— А мы сейчас играть пойдём, — бодро и энергично говорит мама. — Леюшке некогда будет скучать. А теперь помаши маме и папе ручкой!

Лея машет, улыбается, выглядит такой счастливой, а у меня в горле стоит ком.

Я сдавленно улыбаюсь в ответ, Тигран подаёт мне руку.

— Пойдём. Водитель уже ждёт.

Я вкладываю свою ладонь в его, и чувствую, как по телу пробегает лёгкая дрожь. У выхода накидываю шубу, и мы выходим во двор. Водитель открывает двери, помогает сесть.

Машина трогается с места и вот тут меня начинает трясти по‑настоящему, но не от холода.

Тигран замечает это почти сразу.

— С тобой что‑то не так, — на спрашивает, а утверждает.

Выпрямляю спину, стараюсь выглядеть беззаботно.

— Нет. Всё в порядке. Просто за Лею немного переживаю.

— Дело не только в этом, — он не отступает.

Тигран двигается ближе, так, что наши колени соприкасаются. Он находит мою руку и сжимает её крепче. Кожу пронзают тысячи маленьких иголочек от его прикосновения.

— Ты не хочешь ехать со мной? — в его голосе мелькает тень мрачности.

— Нет, — быстро отвечаю я. — Ты неправильно понял. Просто… я волнуюсь. Это пройдёт.

Я отмахиваюсь, будто от пустяка.

Басаев смотрит на меня внимательно, затем говорит жёстко, но спокойно, даже оберегающе, что ли.

— Запомни. Пока я рядом, тебе не о чем волноваться. Никто не осмелится тебя обидеть. А если кто‑то рискнёт хотя бы косо посмотреть в нашу сторону, то будет иметь дело со мной.

И именно в этот момент мне становится легче, словно кто‑то убрал тяжесть с груди. Я начинаю смотреть на Тиграна иначе. Не как на бывшего жениха, не как на человека, который когда‑то сделал мне больно.