– И Папа до глубокой ночи благословляет их одного за другим, а тысячи опустевших колоколен Франции в ожидании их возвращения молчат до самого пасхального утра.

И я, ее дочь, с вытаращенными глазенками внимала пленительным апокрифам о Митре, о Бальдре Прекрасном и Осирисе, о Кецалькоатле, о летающем шоколаде и коврах-самолетах, о трехликой богине и полной чудес хрустальной пещере Аладдина и о пещере, где на третий день воскрес Иисус Христос, аминь, абракадабра, аминь.

– И слова благословения превращаются в шоколадки всех на свете форм и видов, и колокола переворачиваются, чтобы принять их в себя и отнести домой, а потом всю ночь летят и в пасхальное воскресенье, достигнув своих башен и колоколен, вновь переворачиваются и начинают звонить, делясь своей радостью…

Колокола Парижа, Рима, Кельна, Праги. Перезвон с утра, набат траура, они размечали перемены в годы наших скитаний. Пронзительный трезвон пасхальных колоколов до сих пор болью отзывается в ушах.

– И шоколадки летят над полями и городами, а потом вываливаются из звонящих колоколов. Некоторые падают и разбиваются. Но дети высоко на деревьях строят гнезда и ловят в них падающие яйца, пралине, шоколадных курочек и кроликов, зефир и миндаль…

Жанно поворачивается ко мне, оживившись, широко улыбается.

– Круто!

– Вот почему на Пасху вам дарят шоколад.

– Сделайте это! Пожалуйста, сделайте! – неожиданно с силой и благоговением произносит он.

– Что сделать? – спрашиваю я, ловко обваливая трюфели в какао-порошке.

– Ну это! Пасхальную сказку. Это же будет так здорово… колокола, Папа Римский и все такое… Можно устроить праздник шоколада… на целую неделю… И у нас тоже были бы гнезда… и мы бы искали пасхальные яйца… и… – Он взволнованно умолкает и настойчиво тянет меня за рукав. – Мадам Роше… пожалуйста…

Анук за его спиной пристально смотрит на меня. За ней десять чумазых мордочек шевелят губами в беззвучной мольбе.

– Grand Festival du Chocolat.

Я раздумываю. Через месяц зацветет сирень. Я всегда делаю для Анук гнездышко с яйцом, на котором серебряной глазурью пишу ее имя. Этот праздник мог бы стать нашим личным триумфом, наглядным свидетельством того, что городок принял нас. Идея для меня не нова, но в устах этого мальчика она звучит почти как свершившийся факт.

– Нужны афиши, – говорю я будто бы с сомнением.

– Мы напишем! – первой предлагает Анук.

Ее лицо пылает возбуждением.

– И флаги… знамена…

– Вымпелы…

– И шоколадный Иисус на кресте с…

– Папа Римский из белого шоколада…

– Шоколадные барашки…

– Будем катать с горки крашеные яйца, искать сокровища…