– Но своими вопросами она расстраивает остальных детей, мадам, – строго сказала она.

– Правда?

– Анук убеждает их, что Пасха на самом деле вовсе не христианский праздник и что Господь наш… – она помедлила в замешательстве, – что предание о воскресении Христа позаимствовано из более древних сказаний о каком-то боге урожая. О каком-то божестве плодородия языческих времен.

Она выдавила ледяной смешок.

– Да. – Я провела рукой по кудряшкам дочери. – Она у нас начитанная девочка, правда, Нану?

– Я только спросила про Остару, – без тени смущения объяснила Анук. – Кюре Рейно говорит, что в ее честь праздники давно не устраивают, а я сказала, что мы устраиваем.

Я прикрыла ладонью рот, пряча улыбку.

– Думаю, он просто не понял тебя, солнышко. Видимо, не стоит мучить его вопросами, раз они его так огорчают.

– Они огорчают детей, мадам, – уточнила Жолин.

– Вовсе нет, – возразила Анук. – Жанно говорит, надо на праздник развести костер, зажечь красные и белые свечи и все такое. Жанно говорит…

– Жанно говорит слишком много, – перебила ее Каролина.

– Должно быть, весь в маму, – заметила я.

Жолин оскорбилась.

– Вы, я вижу, не очень-то обеспокоены, – сказала она, чуть приглушив свою улыбку.

– Не вижу причин, – невозмутимо отвечала я, пожимая плечами. – Если я вас правильно поняла, моя дочь просто участвует в обсуждениях в классе.

– Есть темы, которые не подлежат обсуждению, – вспылила Каро, и на мгновение под пастельным лоском я узрела в ней ее мать, властную и деспотичную. Я даже прониклась к ней симпатией за то, что она проявила характер. – Некоторые вещи должно принимать на веру, и, если бы ваш ребенок воспитывался по законам морали… – Она смущенно прикусила язык. – Впрочем, я не собираюсь учить вас, как воспитывать вашего ребенка, – сухо закончила она.

– Это радует, – с улыбкой сказала я. – Мне бы не хотелось с вами ссориться.

Обе женщины смотрели на меня с обескураженной неприязнью.

– Вы уверены, что не хотите шоколаду?

Каро тоскливым взглядом скользнула по полкам с пралине, трюфелями, миндальным печеньем, нугой, эклерами, вафлями в шоколаде, вишнями с ликером и засахаренным миндалем.

– Удивительно, как у вашего ребенка еще не сгнили зубы, – съязвила она.

Анук обнажила в улыбке оскорбительно здоровые зубы. Видимо, их белизна разозлила Каро еще больше.

– Мы впустую тратим время, – холодно заметила она.

Я промолчала, Ру подавил смешок. На кухне у Жозефины играло радио, и несколько секунд в зале слышалось только резонирующее от напольной плитки треньканье.

– Пошли, – скомандовала Каро. Жолин растерянно топталась на месте. – Я сказала: пошли! – Недовольно взмахнув рукой, Каро устремилась из шоколадной. Жолин засеменила следом. – Не думайте, будто я не знаю, какую игру вы ведете, – злобно бросила Каро мне на прощание.