– Ну вот, капризничаешь, как ребенок, – надулась Каро. – «Мимозы» – очень хороший, привилегированный пансион. Там ты сможешь общаться с ровесниками, гулять, ни о чем не заботиться…

– Заманчивая перспектива.

Арманда продолжала лениво покачиваться в кресле.

Каро повернулась к врачу – щуплый нервный человечек неуклюже топтался подле, сконфуженный и неуместный, точно скромник, случайно угодивший на оргию.

– Симон, скажи ей!

– Вообще-то я не уверен, что имею право…

– Симон со мной согласен, – решительно перебила его Каро. – В твоем возрасте, да еще с таким здоровьем, просто нельзя жить одной. Да что говорить, ты можешь в любой момент…

– Совершенно верно, мадам Вуазен, – поддержала подругу Жолин. Голос у нее ласковый и рассудительный. – Вы бы прислушались к Каро… я хочу сказать, конечно, вам не хочется терять независимость, но ради вашего же блага…

Глаза Арманды быстры, и блестящи, и насмешливы. Под ее взглядом Жолин осеклась и отвернулась, краснея.

– Прошу всех уйти, – спокойно сказала Арманда. – Всех без исключения.

– Ho, maman…

– Всех без исключения, – безапелляционно повторила старушка. – Вот этому шарлатану уделю две минуты наедине – вынуждена напомнить вам, мсье Кюссонне, о том, что вы давали клятву Гиппократа, – и к тому времени, когда закончу с ним, надеюсь, никого из вас, стервятников, здесь не будет. – Она попыталась встать с кресла. Я поддержала ее под руку. – Спасибо, Вианн, – сказала Арманда, скривив губы в озорной усмешке. – И тебе спасибо… – Это относилось к Ру – тот по-прежнему с безучастным видом стоял в углу. – Я хочу поговорить с тобой, когда врач уйдет. Так что задержись.

– С кем? Со мной? – смешался Ру.

Каро посмотрела на него с нескрываемым презрением.

– Мне кажется, maman, сейчас тебе лучше быть с родными…

– Если ты мне понадобишься, я знаю, где тебя найти, – отрезала Арманда. – Мне нужно сделать кое-какие распоряжения.

Каро глянула на Ру.

– О-о? – Ее возглас был пропитан неприязнью. – Распоряжения?

Она смерила Ру взглядом, и я заметила, как он вздрогнул. Тот же рефлекс, что прежде у Жозефины. Ру напружинился, ссутулился, засунул руки глубоко в карманы, словно пытался уменьшиться. Но от пристального недружелюбного внимания трудно скрыть недостатки. На секунду Ру увидел себя ее глазами – грязного, неуклюжего – и из чувства противоречия сыграл роль, которую она ему отвела.

– Ну, чего вылупилась? – рявкнул он.

Каролина вздрогнула и попятилась. Арманда усмехнулась.

– Увидимся позже, – сказала она мне. – Еще раз спасибо.

Каро, не скрывая разочарования, вышла вслед за мной. Раздираемая любопытством и нежеланием со мной разговаривать, она все же снизошла до расспросов, но держалась заносчиво. Я вкратце поведала о том, что произошло. Рейно слушал с непроницаемым лицом, будто статуя из его церкви. Жорж, пытаясь замять неловкость, глупо улыбался за всех и сыпал банальностями.