И за чем же тогда дело стало?
Нет, этот вопрос Сергей не озвучил. Зачем подливать масла в огонь, где и без того полно горючки?
— Мои родичи просят… — Стемид скривился. — И я их слушаю. Поэтому ты еще здесь. И у тебя есть возможность… — Стемид скривился еще больше, — … вернуть мое расположение.
И замолчал.
Ждал, надо полагать, что Сергей начнет хлопать крыльями и квохтать, выпрашивая подачку.
Напрасно. Подросток, которым сейчас был Сергей, наверняка так бы и поступил. Но воевода знал цену словам. И ничуть не сомневался, что Стемид уж точно не желает его облагодетельствовать. Стопудово князю что-то нужно. И не факт, что Сергею это нужно больше, чем белозерскому князю.
Варяжский князь похмыкал, пожамкал усы, каждый поочередно, потер о рукав перстень с печаткой-цилиндриком, поглядел, не удовлетворился, пополировал еще…
И так и не дождавшись вопроса, изрек требование сам.
— Ты, Вартислав, лишил моего сына сговоренной невесты. И должен исправить содеянное.
Опять двадцать пять. Вроде бы уже всем ясно: Колхульде женой Рёреха не быть. Неужели Стемид решил…
Нет, не решил. Речь шла не о Колхульде.
— Ты отправишься к Торварду и сговоришь за моего сына другую его дочь.
— А она у него есть? — вырвалось у Сергея.
— Есть.
— Ладно, — выбора у Сергея не было. — Я согласен.
Поторопился.
Стемид ухмыльнулся. Да так, что у Сергея сразу возникло ощущение: нет, не ладно. Совсем не ладно.
Однако если князь дает ему шанс остаться в Белозере, этот шанс надо использовать.
Он справится. Он таких хитромудрых владык убалтывал! С каким-то там мелким свейским ярлом уж как-нибудь управится.
Их с Колхульдой помолвку пришлось отложить на неопределенный срок. Но общаться с невестой Сергею больше не мешали.
Ну, как не мешали… Пара Стемидовых отроков всё время околачивалась рядом. И категорически отказывались покидать горницу, пока в ней находился подозрительный тип Вартислав.
Впрочем, вели себя отроки вежливо. Дескать, у них приказ. И даже когда нурманская красотка обзывала их разнообразными уничижительными словами, парни только смущенно ухмылялись. И не уходили. Так что даже до нежных поцелуев у Сергея с Колхульдой дело не доходило.
А поговорить — никаких проблем.
— Отец мой любвеобилен, — порадовала Сергея Колхульда, которую Сергей уже мысленно перекрестил в Ольку. Или в Оленьку. По настроению. — Дочерей у него много. Но нас, настоящих, только двое. Я да Кольгрима.
Настоящие — это рожденные в законном браке. Прочих же в счет можно было не принимать. И в род тоже.
Кольгрима, значит. Тоже имя говорящее. Колхульда и Кольгрима. Черная тайна и Черная маска[1]. Своеобразный выбор.