— А сейчас? Сейчас, тебе было бы грустно, если бы меня убили? — тихо спрашивает она, не понятно зачем.
Я не собираюсь ей врать.
— Да, я бы грустил. Не потому, что мне нравится твоя назойливая задница, а потому что это сломало бы Хантера, а больше всего на свете я не хочу видеть, как он снова превращается в бесчувственный мешок с кровью. Это... ужасное зрелище, поверь мне.
— Я не понимаю, почему вы молчали и действовали по собственному плану, если могли обратиться к Джеку, он бы сразу помог.
— Во-первых, красавица, нас часто подводили, мы привыкли не доверять никому, кроме друг друга; во-вторых, кто знает, может, так надо было, иначе как бы твой папаша в итоге открыл те конверты? Тринадцать лет, Роуз. Тринадцать лет он просто смотрел на них, хранящих в себе все ответы. Знаешь, почему я недолюбливаю Джека? — я поддаюсь вперед, она смотрит на меня, не дыша — Несмотря на то, что Мэрилайн открыла правду на происходящее, он посмел предположить, что Хантер наслаждался насилием своей матери. Пусть это и было сказано в порыве злости, но все же. В тот момент я был рад, что мы не доверили ему наш план. Некоторые слова режут сильнее, чем нож.
Она опускает взгляд, но я успеваю заметить грусть. Без стольких вещей можно было бы обойтись, если бы все изначально шло по-другому. Отчасти я благодарен, что мать Роуз открыла им всем правду, достала всех скелетов из шкафа Аритомо, привела к тому, что мы все равно остались с выигрышем. Я восхищаюсь Мэрилайн, несмотря на все угрозы деда Куросаки и его влияние, она пошла против него. Жаль, конечно, что ей не удалось обратиться за помощью, но эта женщина все равно очень сильная, терпя сексуальное насилие от жестокого чувака, который старше ее на целых… А на сколько он вообще был ее старше? Фу, боже, даже думать об этом не хочу.
— Я знаю об этом, мой папа извинился за эти жестокие слова перед Хантером, — смущено говорит Роуз.
Я качаю головой.
— У вас все так легко, в случае чего вы всегда можете извиниться, да?
— Не будь кретином, Мэйсон, ты прекрасно знаешь, что это не так. Я как никто другой обеспокоена тем, через что прошел Хантер.
Это не правда. Нет, Роуз, несомненно, сочувствует ему, ей больно от осознания, что таким ужасам подвергался ребенок, но не она держала его тело, пока он рыдал во всю глотку, не она стояла за его дверью, когда он кричал «сдохните!» до боли в горле. Его крики до сих пор раздаются в моей голове, вызывая желание спалить весь мир к чертовой матери.
— Я не буду спорить, что мы виноваты в том, чего ты натерпелась, но это осталось позади, мы не сможем это изменить, просто надо постараться, чтобы подобное больше не повторилось. Аритомо за решеткой, дыши спокойно.