Мне хочется его прибить. Встретиться с ним и избить, а еще поцеловать и может, трахнуть. Черт, моя тоска до добра не доводит. Есть еще один значимый минус: я не могу общаться с другими парнями, как раньше. Они не вызывают у меня никаких чувств, мне не интересны их рассказы, а их обычная внешность меркнет, стоит вспомнить татуированного и неотесанного болвана. И как я позволила этому случиться?
Однажды, в далеком прошлом, когда мне исполнилось шестнадцать и я достигла возраста согласия, я сделала кое-что, что до сих пор не простила себе. После произошедшего я убедила себя, что мужчины не стоят твоего времени и не стоят твоей любви, что они нужны лишь для того, чтобы удовлетворить твою плотскую потребность. Именно так я пришла к выводу, что никакой любви мне не надо, что ее в целом не существует.
С Мэйсоном все было гладко первое время, а потом мы как-то пришли к выводу, что очень похожи, доверили друг другу свои самые сокровенные тайны, которые, при желании, могли использовать против друг друга, уничтожая наши жизни. Рассказывая ему все те страхи, все те ужасные и мерзкие вещи, которые сделала, я чувствовала себя такой свободной. Он не осуждал меня, поглаживал по спине, расцеловывал мое тело. Я даже не подозревала, какой он монстр на самом деле, в какой-то момент начала смотреть на него и думать, что именно так выглядит «правильный парень». Сама того не заметив, я начала мечтать о Мэйсоне, мечтать, чтобы он остался. Всю свою влюбленность я осознала лишь когда он ушел.
Паршиво, когда твоя первая настоящая любовь оказывается долбаным предателем.
Дождавшись зеленого, я смотрю по сторонам и перебегаю дорогу, торопливо шагая к библиотеке. Роуз сегодня не присоединится ко мне, предпочтя провести свое время с кретином номер два. В прочем я не могу ее осуждать, ведь это полностью ее выбор, цельный и осознанный. Моя бусинка заслужила любви и немного приятного безумия в своей жизни, после всей той жести, которую привнесла развратная семейка Куросаки.
В библиотеке тихо, студентов практически нет, поприветствовав миссис Митчелл, старую, но милую, библиотекаршу, я кладу ей на стол упакованный круассан, вызывая у нее улыбку. Это стало привычкой, если я захожу в кофейню перед библиотекой, то покупаю ей круассаны с фисташкой, либо с малиной. Во-первых, это дает мне возможность посещать это место, даже когда заканчиваются разрешенные часы, во-вторых, у старушки Митчелл никого не осталось, полгода назад она похоронила собственного сына, а незадолго до этого мужа, одинокая и никому не нужная, она вызывает у меня приступ человеческой жалости и, если круассаны вызывают у нее широкую улыбку и чувство нужности, я готова покупать их ей хоть каждый день.