Я даю волю всем эмоциям, которые заставляет меня испытывать Мэйсон, даю воле всей скопившейся злости, из моих глаз даже брызгают слезы счастья, а Роуз, продолжая уничтожать машину Хантера, кричит «да, детка».

Рыкнув, я направлю в ногу всю силу, которая только есть в моем теле и одним мощным пинком отправляю байк на землю, мне даже слышится хруст подножки, на которой он стоял. Войдя в кураж, я плюю на него сверху, а после вновь заношу биты, ударив по ветровому стеклу.

— К черту Хантера! — кричит Роуз, разбивая лобовое стекло.

— К черту Мэйсона! — сквозь хохот кричу в ответ я и наношу удар по панели приборов.

— К черту мужчин! — смеется в ответ подруга.

— Это мир женщин, ублюдки!

Мы веселимся, не жалея сил. Поначалу было больно причинять вред такому красивому железу, однако теперь мне кажется это самым крутым занятием, которое только можно придумать. Я точно хочу это повторить. Да простит меня отец, но это действительно круто. Плевать, если за такое попаду в ад, я никогда не пыталась быть хорошим человеком, да и рай мне особо не светит, в моей жизни слишком много грехов и это самый меньший из них.

Да и тем более, Мэйсон хуже, чем я, таких, как он, даже в ад не пустят. Пусть ублюдок знает, с кем связался. Не пожалуюсь отцу на него? Конечно же, нет, потому что во мне достаточно воли и уверенности в себе, чтобы решить все это дерьмо самой. Пусть разбитый байк служит предупреждением, напоминанием, с кем он связался. Принадлежу ему? Еще чего! Я принадлежу только себе и вселенной, но никак не какому-то мужику, которому посчастливилось иметь отличный член!

Не знаю, как долго мы всем этим занимаемся, но вскоре и машины, и байк выглядят так, будто столкнулись в жесткой аварии. Уставшие и выдохшиеся, мы падаем на землю, облокачиваясь спиной на машину. Роуз шевелится слева от меня, пытаясь вылезти из костюма, в котором задыхается все последнее время. Я помогаю ей и вскоре она пинает его ногой в сторону и откидывает голову назад, пытаясь втянуть как можно больше кислорода. Ее волосы мокрые и вспотевшие от пережитого нами безумия. Майка на тонких бретельках прилипла к коже, очерчивая соски, а шорты такие короткие, что не оставляют место фантазиям.

— Ты выглядишь как шлюха, — смеюсь я хриплым голосом, он полностью севший после всех тех криков, которые вырывались из нас, пока мы воевали с грудой железа.

— В этой хрени нечем дышать, — все еще задыхаясь, объясняет она и пинает желтый синтетический ком еще дальше. — Знаешь, подруга, это самая лучшая ночевка в моей жизни.

Я смеюсь и закидываю руку ей на плечо, обнимая. В этом мире нет никого лучше, чем Роуз, не считая моего папы. Я так ее люблю, даже не знаю, как бы переживала все это безумия без ее присутствия. Многие думают, что дочь мэра всегда спокойная и собранная, а еще, что она тихая, вот только правда в том, что никто не может разглядеть в ней этот бунтарский стержень, кроме меня и ублюдка Хантера.