Пройдя в ванную, я закрываю слив и включаю горячую воду. Моя рука тянется в сторону пены и, взяв бутылек, хмурюсь, потому что это шампунь. У меня есть одна вредная черта, которая относится к предметам: я очень хорошо запоминаю их расположение и всегда нервничаю, когда что-то лежит не на своих местах. Мои руки крепко сжимают шампунь, а глаза бегают по углам ванной. Ну, нет, это уже клиника. Все окей, Лилит, ты просто в последнее время много нервничаешь из-за этого не заметила, что положила пену не туда. Прикрыв глаза, я выдыхаю и беру себя в руки.
Горячая ванная — это лучшее, до чего когда-либо додумывалось человечество. Собрав волосы в неряшливый пучок, расслабляюсь и прикрываю глаза. В мыслях по-прежнему крутится все, что произошло за сегодняшний вечер. Я вспоминаю поцелуй, из-за чего кровь в моих венах превращается в кипяток, а после вновь слышу, как байкер называет мое имя, из-за чего она тут же холодеет. До встречи с Мэйсоном, я никогда не задумывалась о своих сексуальных желаниях, мой секс был стандартным, просто хорошим и удовлетворяющим, но после встречи с ним я стала замечать, что меня начала завлекать грубость. Не та грязная, противная, которая может прийти на ум, а та, которая наполнена собственническими инстинктами, желанием доказать себе и партнеру, что ты принадлежим только ему. В этом чуваке в шлеме есть что-то такое, что пробуждает во мне эту самую сторону. Когда он закрыл мне глаза своим широким ремнем, я ощутила ту власть надо мной, которую имел только Мэйсон и это разбудило во мне первобытные инстинкты, я бы даже сказала животные.
Распахнув глаза, кладу руки на бортики и отстукиваю ритм пальцами, размышляя. Мой взгляд мечется от стены к телефону и обратно, пока окончательно не сдаюсь, вытерев руку о шторку и схватив его со столика над стиральной машинкой. Новых сообщений от незнакомого номера больше нет, но до этого мне нет сейчас никакого дела, потому что я сразу же открываю переписку с Мэйсоном. Словно в самом избитом, клишированном фильме, мне тут же приходит от него сообщение.
Кажется, прошла целая вечность с момента, как он писал мне в последний раз. Облизнувшись, заставляю свое тело «не шуметь» и нажимаю кнопку «открыть». Увиденное заставляет меня глубоко втянуть воздух, а по телу пробегают мурашки. Как же сильно я по нему скучаю, это фото все портит.
Мэйсон стоит в ванной комнате и фотографирует себя напротив зеркала, однако привлекает меня совсем не это. Он обнажен. Я вижу, как его косые мышцы спускаются ниже, ведут к заветному месту, бедра плавно соединяют гладкий лобок, а остальное скрывается под раковиной. Я даже немного поддаюсь вперед, с желанием заглянуть под нее, увидеть, что там ниже. Его тело такое знакомое, я до сих пор помню, каким теплым оно было, нависая надо мной. Его волосы черные, а во взгляде стало еще больше ненависти к миру. Маленькая родинка все еще украшает его лицо, находясь чуть левее от крыла носа. Он так красив, что мне не хватает кислорода. Губы дрожат как раз в тот момент, когда от него приходит следующее сообщение.