Если ему ничего не могут сделать ураганы и вихри, то наши жалкие ракеты вообще не при делах.
Может, и термоядерная торпеда не помогла бы. Но с ней был хоть какой-то шанс. Теперь его нет.
Мы профукали задание, которое нам дал ангел.
Мы умираем зря.
10
Когда истребители пошли над провалом в облаках, нас затрясло и стало кидать из стороны в сторону. Ожидаемо, конечно.
Мы начали стремительно снижаться, будто погружаясь в чудовищных размеров колодец. Оранжево-коричневые облачные стены вращались, слабый свет далёкого Солнца навевал инфернальную жуть. Внизу, на другом слое облаков, уже не таком взбудораженном и гораздо более светлом, возлежал серафим. Мне показалось, что он сияет каким-то внутренним светом, хоть я и не мог разглядеть его источник.
Джей выпустил ракету первым, а я вслед за ним, едва мы приблизились к стопам серафима. Не было смысла стрелять в одну точку, вторая ракета испарилась бы на подлёте. Поэтому мы ударили туда, где нижнее правое крыло серафима крепилось к телу: Джей в дальний край, я в ближний. Была надежда, что если крыло отвалится, то уйдёт в глубины и весь серафим.
Системы наведения, как ни странно, сработали.
Взрывы не приняли классическую грибовидную форму. Плеснуло в стороны сверкающей кристаллической пылью, взбухли и тут же осели огненные шары. На тёмном прозрачно-сером теле серафима появились какие-то царапины, вздыбились какие-то заусенцы, остались чёрные круглые пятна.
И всё. Даже воронки не появилось.
— Я пуст, — сказал Джей как-то очень спокойно. — Погнали вниз?
Тёмные глубины атмосферы манили. Внизу сверкали электрические разряды, кружились вихри, мешались вместе самые разные цвета и формы. Интересно, что случится раньше — «пчелу» раздавит, сожжет или разорвёт на кусочки?
— Я полетаю, Джей, — ответил я. — Ты как хочешь. Действуй по ситуации.
— Увидимся на Каллисто, — сказал он.
Крошечный истребитель задрал корму вверх, полыхнул двигателями — и стремительно ушёл вниз. Проносясь мимо коленки серафима, он отработал по ней кинетикой — просто так, от азарта.
И растворился в облаках.
— Мы последние, Боря, — сказал я. — Хрень какая-то, да?
«Почему?» — спросил альтер.
«Даже если бы Анна попала торпедой — мы бы серафима не взорвали», — мысленно ответил я. Говорить вслух было слишком больно, что-то у меня творилось во рту нехорошее, шла кровь и какие-то плёночки липли на язык.
«Значит, цель была не в том, чтобы серафим раскололся и рухнул вниз!» — наставительно сказал альтер.
«А в чем же?» — Я повернул истребитель, глядя на проплывающее подо мной тело.
Альтер молчал.