«Он ведь и так мёртв!»

Боря очень выразительно изобразил хмыканье. Но ничего не сказал.

Я прижал губы к соску. Вода показалась мне густой, как сироп. Чего там в неё выплёскивается сейчас? Вся аптечка?

Но, как ни странно, в голове прояснилось. И вроде бы даже сил прибавилось.

Ангел хотел, чтобы мы ударили по мёртвому серафиму.

Но мы бы его всё равно не «уронили», даже торпедой.

Значит, мы должны были добить высшего чина?

Почему я этого сразу не понял?

Я открыл глаза. Пошевелил пальцами. И повёл «пчелу» вниз.

«Садись на лицо, — посоветовал Боря. — Нос длинный, ровный. Красивый нос. Затормозишь в районе лба».

Хотелось смеяться, но это было слишком трудно.

«Боря, тут притяжение — три с половиной земного! Я разобьюсь».

«Ну разобьешься, значит, не получится, — хладнокровно ответил Боря. — Чего тебе терять-то, убогий? Ты истекаешь кровью… отовсюду!»

«А если сяду, то что?»

«Будешь первым и единственным человеком, который приземлился на Юпитере! — торжественно объявил Боря. — Да, и заодно — на убитом серафиме!»

То, что я делал дальше, можно объяснить только желанием красиво разбиться.

Я опустил «пчелу» к серафиму так низко, что все очертания фигуры потерялись. Теперь истребитель мчался над холмистой кристаллической равниной. Я прошёл над лицом серафима. Нос действительно оказался ровным и длинным, сверкающая кристаллическая полоса метров триста шириной и длиной около трёх тысяч. А вот лоб, над которым промчался истребитель, выглядел совсем иначе — топорщились полупрозрачные серые столбы и стены, будто вырванные взрывом над переносицей.

Сюда пришёлся удар, убивший серафима?

Я заложил круг над ангелом. Безумие происходящего захватило меня. Я бросил взгляд на те датчики, что ещё работали.

Три с половиной жэ. Давление за бортом — около двух атмосфер. Температура… странно, слишком тепло. Здесь должно было быть ощутимо меньше нуля, а датчики утверждали, что атмосфера прогрета до тридцати по Цельсию.

Альтер хихикнул.

«Боря, ты псих», — подумал я.

«Садись давай».

Я промчался над телом серафима. Вздымались справа и слева два пологих сверкающих холма. Груди?

Да что я вообще думаю, это не живое существо, да и ангелы бесполы!

«Пчела» медленно приближалась к носу исполина. Тут бы пригодился искин, но он давно уже пребывал в своём кибернетическом раю.

Вокруг стремительно мелькало светло-серое, тёмно-серое, полупрозрачное. Серафим был словно отлит из тёмного стекла. Впереди росла гора, а в горе — две огромные пещеры, ноздри.

«Вот даже не вздумай!» — пригрозил Боря.

Я пронёсся над кончиком носа и начал прижимать истребитель. Сейчас одна-единственная кочка… прыщик на коже… и меня разнесёт вдребезги.