— Боря, может, я умираю и это всё бред? — спросил я.

Альтер не удостоил меня ответом.

Я распаковал маску и надел на лицо. Открыл дыхательный редуктор. Помедлил — и открыл клапан уравнивания давления.

В кабину с торжествующим гулом ворвалась водородно-гелиевая смесь. Маску вжало в лицо так, что я завопил от боли. Казалось, что стекло очков сейчас взорвётся внутрь. Уши заложило. Подцепив край маски пальцем, я уравнял давление, впустив немного чужой атмосферы. Мне показалось, что я почувствовал запах — острый, неприятный, но, к счастью, едва уловимый.

Водород ведь не ядовит, нет? Гелий точно не ядовит, а водород?

«Не ядовит, успокойся. Мы ниже слоя аммиачных облаков, здесь атмосфера почти безвредна».

«Почти?»

«Тебе-то что, покойник? Выбирайся».

Я сделал глотательное движение, уши отложило. Открыл колпак кабины. На трясущихся ногах выбрался на крыло. Выпрямился.

Порывами налетал ветер. Тяжёлый, давящий, сказывалось давление, но вовсе не те сотни километров в час, которые должны быть на этой глубине. Какой-то побочный эффект изменённой гравитации?

Что ж, повезло. А то меня бы просто унесло ветром…

Подняв голову, я посмотрел на крутящиеся жёлто-коричневые стены облачного колодца. Высоко в небе сияло Солнце — крошечное, но всё же ослепительно-яркое. Свет был… ну как в вечерних сумерках, наверное. Или как ночью при полной Луне.

Если абстрагироваться, то это даже красиво.

«Иди, — сказал Боря. — Иди, пока можешь».

«Не командуй, — огрызнулся я. — Дай спокойно умереть, у меня меньше двадцати минут!»

«Святик, — снисходительно сказал Боря. — Ты что, думаешь, всё происходит случайно? Тебя же сюда тащило, ты знал, что должен долететь!»

«Да иди ты…»

Я всё же спрыгнул с крыла. Будь тут три с половиной жэ — переломал бы все кости. Но притяжение казалось даже меньше земного, а воздух был густым и плотным.

Босые окровавленные ноги будто прилипли к тёплой кристаллической поверхности. Я постоял, глядя на истребитель. И пошёл вперёд, в лес острых сверкающих столбов.

Какая разница, где умирать? Если при этом идёшь вперёд, то смерть можно и не заметить.

«Выглядит всё так, будто удар был изнутри, а не снаружи», — сказал Боря.

Я шёл сквозь хрустальный серый частокол, стараясь не касаться острых граней. Меня продолжало мутить, я размышлял, успею ли снять маску, проблеваться и снова её надеть… или лучше просто снять и всё на этом закончить…

Тёмный хрусталь под ногами вспучивался, я поднимался на холм. Да, Боря прав, он подмечает быстрее меня, это не удар снаружи, это какой-то взрыв в теле серафима, будто…

Будто что-то рвалось наружу, когда убитый гигант падал на Юпитер.